Наверх
29.08.2013, 20:26

так, как рассказ слишком велик даже для одного эфира - даю его вам на растерзание =Р

«Случайно»

Фэндом: Чужой против Хищника

Персонажи: Хищник/фем. Чужой

Рейтинг: NC-17

Предупреждения: OOC


Посвящение:

Благодарю всех моих подруг, что поддерживали меня и помогали.


Публикация на других ресурсах:

Буду польщена, если где-то это разместят, но прошу только с моего разрешения и моей шапкой.


Примечания автора:

Прочитав одну любопытную статейку, начала искать фанфики по этому пейрингу, но ничего не обнаружив, сама взялась за перо. Это мой первый фанфик, однако мне нужна уместная критика, так что готовлю контейнеры для помидор и тапок.


Пролог.


Корпорация Вейланд-Ютани разрасталась, словно сорняк на клумбе, но не простой как может показаться на первый взгляд, а таящий в себе нечто чрезвычайно опасное, и когда это просочилось в общественность, люди потребовали немедленно прекратить изучение ксеноморфов. Так оно и было, но только на глазах, на самом деле исследование шло полным ходом, просто работа была перенесена подальше от людей, а именно в другую солнечную систему.


Компания желала использовать чужих для разных целей: от сторожевых собачек до оружия для борьбы с возможными врагами, но чаще любой подобный эксперимент заканчивался горой человеческих трупов и новой колонией опасных тварей. Однако Вейланд-Ютани не отступала от своего, потому что если им удастся подчинить себе ксеноморфов они станут ведущей корпорацией, снабжающей правительство биологическим оружием. Но как бы ученые ни пытались одомашнить чужих, матки рушили все достижения, призывая их к побегу и уничтожению людей, поэтому было решено вырастить королеву, которая будет повиноваться человеческим приказам, и таким образом ученые смогут контролировать остальных особей.


Искать нужного ксеноморфа долго не пришлось, так как он отличался от своих собратьев. Семнадцатая (под таким номером чужой появился на свет) росла и развивалась быстрее сородичей при одинаковых условиях, чем отмела последние сомнения в том, что она не является королевой. Ученые восхищались этим, чужой оказалась очень послушной и не менее умной, наконец-то многолетние труды воздадутся им с лихвой.


Глава 1

Ночи на этой планете тихие, как будто все вокруг вымерло, только иногда девственное безмолвие разрывают прилетающие звездолеты, привозящие все необходимое для огромной лаборатории. И сейчас шум космического корабля кромсает гробовую тишину. Люди же, привыкшие к этому, не обращают на это внимания и продолжают заниматься своими делами. Напрасно. Это был не корабль, принадлежащий Вейланд-Ютани, а один из звездолетов расы яутов.


Хозяин корабля оказался здесь случайно, просто датчики показали, что планета обитаема, и желание заполучить какой-нибудь редкий трофей завладело им. Он был далеко не Ветераном, но и Младшим его назвать было трудно, о чем говорили многочисленные и разнообразные следы зубов и когтей на его маске. Сородичи уважали его, лучший в ранге «Молодой крови» достоин этого, любой зеленый воин старался быть похожим на него.


Сойдя с трапа, охотник сразу же принялся тщательно изучать свои угодья, почти каждую травинку, и лаборатория не смогла остаться незамеченной. Его немедленно потянуло туда за черепом разумной расы, построившей это здание. Воин активировал маскировку и начал бесшумно приближаться к своей цели. Когда до лаборатории оставался один прыжок, он услышал чью-то речь.


- Какого черта мы должны сторожить, тут же никого не водится!

- Это приказ, его нужно выполнить.

- Пф, тоже мне, идеальный солдат, сам-то, наверняка, хочешь свалить к своей..

- Заткнись! Лучше фонарик включи: темно, хоть глаз выколи.


После этой короткой перепалки зажегся свет и охотник смог разглядеть, с кем имеет дело. То оказались люди, старые вояки рассказывали: эти гуманоиды не имеют Кодекса Чести, как и её самой и без угрызений совести нападут всем скопом, но их технологии были развиты хуже, поэтому это было не так страшно. Они являлись варварами, пытающимися разорять и присваивать себе все, что только находили, и, несмотря на эти качества, их черепа ценились среди его собратьев.


Яут бесшумно подобрался к одному из людей, который имел неосторожность отойти от своего напарника, и так же тихо снес ему голову. Проделав это и со вторым, охотник пробрался внутрь в надежде получить еще пару-тройку трофеев. Но как только он с помощью наручного компьютера отключил дверь, сработала сирена, и раздался безразличный голос:


- Несанкционированное проникновение! Всем отрядам десанта немедленно явиться в центр! Повторяю: всем отрядам десанта немедленно явиться в центр!


’’Ну, конечно, все не могло быть так просто. Сегодня явно не мой день’’,— огорченно подумал яут, но раз он пришел за черепами, то он их получит.


Он осторожно бродил по многочисленным коридорам лаборатории, пока не услышал до боли знакомый звук, точнее, шипение. Старшие говорили, что эти люди хотят подчинить себе Кайндэ, однако никто из еще зеленых воинов им не верил. В этих камерах держали взрослых особей и при виде яута они начали биться в стекло, которое их разделяло. Но не это привлекло внимание охотника, а человек, находящийся в помещении, вероятно, один из здешних ученых, так как он безоружен. Воин чести не может убить неспособного защититься, поэтому, утратив к нему интерес, яут решил покинуть это место. Когда он был уже перед дверью в коридор, этот жалкий ученый, крича что-то нечленораздельное, всадил в руку охотника шприц с какой-то жидкостью. Одним ударом яут убил наглеца, но перед тем, как испустить дух, этот сукин сын успел ввести ему все, что было в шприце. Вытащив медицинский прибор из руки, воин со злостью швырнул его подальше, голова начинала кружиться, словно карусель, и, не в силах удержать равновесие, яут осел на пол, облокотившись о стену. Веки казались неподъемными, глаза уже не представлялось возможным открыть. Сознание помутнело, и тьма объяла охотника.


Глава 2

Все тело воина болело, словно у него была ломка от принятия какой-то наркоты, а голова раскалывалась, как будто на нее свалилась вся коллекция трофеев яута. Это точно самое тяжелое пробуждение Иёджи - именно так звали охотника. Даже после празднования по поводу вступления в ранг "Молодой крови" такого отходняка не было. Но охотник принял это, как наказание за собственную невнимательность и радовался, что эта дрянь не оказалась ядом.


После колоссальных усилий он, наконец, сумел открыть глаза. Его взору предстала камера, слепяще белоснежная, что сильно раздражало, лампы светили очень ярко, поэтому глаза слезились и непроизвольно закрывались. Через какое-то время тело тоже начало понемногу "оживать". Иёджи почудилось, что прошла целая вечность, прежде чем он смог подняться и сделать пару шагов. Ему было крайне неуютно, все его снаряжение, заработанное потом и кровью, забрали, он чувствовал себя совершенно голым, хоть это и не так. Не успел охотник обойти свою камеру, как двери в комнате, чьи стекла выходили в его "клетку", отворились. Туда вошли люди в белых халатах, таких же, как и у того подонка, по чьей вине он очутился здесь. Светила человеческой науки наблюдали за яутом, словно за подопытной крысой, что было просто омерзительным. Он хотел разбить это чертово стекло и расчленить их, наплевав на все законы чести. Но, увы, как бы Иёджи этого не хотел, исполнить это желание невозможно.


— За такого громилу нам просто обязаны выплатить гору бабла.

— Надеюсь, моя Марта, наконец-то, сможет переехать в нормальный дом.

— Ладно, пошли уже. Если нас тут увидят, то по головке не погладят.


После короткого диалога то ли ученые, то ли их ассистенты поспешили удалиться.


"Отлично! Теперь я буду тут в качестве музейного экспоната, если не циркового уродца"— на этой оптимистической ноте охотник продолжил занятие, от которого его отвлекли, то есть осмотр своей камеры. В боковые стенки тоже были вставлены стекла, и те выходили в другие камеры. Левая пустовала, а вот правая оказалась обитаема. Иёджи ожидал увидеть там кого угодно, но, словно по воле Судьбы, обнаружил в ней одного из самых опасных созданий – ксеноморфа. Тот тоже заметил воина и поспешил к стеклу. Удивительно было то, что чужой не проявлял никакой агрессии, просто наблюдал за яутом, словно никогда не видел ему подобного. Хотя, возможно, так и было. Охотник смотрел на Кайндэ с неподдельным интересом: обычно чужие чуть ли не с ума сходили при одном только виде таких как он, а этот сидел спокойно.


"Это чертовски странно! Дружелюбный Кайндэ? Что за... "— закончить мысль ему помешал звук открывающихся створок дверей, но не в его комнату для наблюдения, а в камеру ксеноморфа. Такой же ученый в белой одежде и с презрительным ехидным взглядом. Чужой сразу же переключился на человека:


— Здравствуй, моя красавица! Скучала? Скоро к нам прибудет особый гость, очень важная шишка в компании. Мы должны произвести на него хорошее впечатление. Надеюсь, ты меня не подведешь, а не то мне придется тебя наказать, Семнадцатая. Ты все поняла?


Усмехнувшись и помахав на прощание рукой, светило человеческой науки ушел восвояси, а ксеноморф еще немного поглядела на своего нового соседа и потом улеглась спать, свернувшись в клубок. Сейчас по ней и не скажешь, что это идеальная машина смерти. Однако Иёджи было не до этого, он метался по своей камере, словно зверь, запертый в клетке, хотя, учитывая его положение, он и был зверем. Охотник пытался придумать план побега, но, как назло, ничего не приходило на ум. Оставив бесполезное занятие, яут последовал примеру чужого, сел на пол и прикрыл глаза, стараясь заснуть. Может быть, гениальная идея осенит его в царстве Снов. Нормально поспать воину, конечно же, не удалось, и ничего, кроме всякого бреда в голове не появилось. Из этого состояния его вывел уже почти привычный звук открытия дверей и шагов людей, снова в помещение, которое выходило в камеру Кайндэ.


— Вот, мистер Салливан, наша гордость!

— И на это мы угрохали столько денег? Объяснитесь!

— Это не обычный представитель вида, а самая настоящая королева.

— Разве они такие маленькие? Не врите мне, доктор, я прекрасно знаю, что они чуть ли не три метра ввысоту, если не больше!

— Она еще молодая, мистер Салливан, ей всего лишь две недели.

— Даже если и так, то что нам это дает? Зачем нам еще одна матка?

— Семнадцатая никогда не слышала зова взрослой королевы, она не считает всех нас пищей и инкубаторами. Позвольте, я лучше вам продемонстрирую, – недавний посетитель ксеноморфа наклонился к микрофону и проговорил: "ведите первого подопытного".


В коридоре послышался шум и через пару минут синтетик — искусственно созданный людьми гуманоид, о которых предупреждали яутов, привел человека, одетого в какую-то служебную форму, в камеру чужого. Увидев приближающуюся королеву, он начал испуганно колотить в стекло, моля о спасении, но та лишь обнюхала его и отошла. Не только особый гость открыл рот от удивления, но и Иёджи: он решил, что ему, наверное, все это причудилось или он до сих пор находится под галлюциногенным действием препарата, введенного охотнику тем ученым. Сейчас на его глазах упитанное существо зашло в закрытое помещение с ксеноморфом и осталось в живых, более того, чужой смирно сидит рядом с ним. Кому расскажешь, не поверят, осмеют, да еще и ненормальным сочтут.


— Видите, мистер Салливан, никакого проявления враждебности.

— Удивительно! Но надеюсь, она не стала домашней кошечкой.

— Конечно, нет. Семнадцатая, убить его.


Приказ был исполнен незамедлительно, без малейшей жалости и сочувствия, как и подобает идеальному убийце, и когда проткнутое насквозь тело с глухим звуком упало на пол, что-то встало на место внутри яута. Теперь все так, как и должно быть: жертву ловят и пожирают.


— Это успех, безусловно! Я немедленно возвращаюсь в штаб и доложу начальству об этой сенсации. Вы заслуживаете награду, и немаленькую, доктор,— особый гость радовался, словно маленький ребенок, увидевший целую коробку конфет, ведь его тоже вознаградят как главу этой лаборатории.

— Однако я не все показал вам. Совсем недавно нам удалось поймать представителя расы охотников, при нем оказалось множество технологий, которые развиты намного лучше наших.

— Вы уже начали исследование?

— Да, мистер Салливан, эти приспособления тщательно изучаются в третьем корпусе.

— Замечательные новости! Вы не перестаёте меня радовать. И глазом моргнуть не успеете, как прославитесь и разбогатеете! Но, увы, мне пора.

— Тогда, позвольте, мой дорогой друг, я вас провожу.


Глава 3

Когда люди покинули помещение для наблюдения, яут облегченно вздохнул.


Чем лучше он узнавал этих двуногих, тем отвратительней они ему казались, зато теперь охотник знает, где находится его снаряжение, хоть от этой информации сейчас толку ноль. Иёджи снова вернулся к разработке плана побега и был готов хорошенько стукнуть по своей голове, чтобы в нее пришла какая-нибудь идея. Но не успел он этого осуществить, как мысль осенила его, настолько глупая и сумасшедшая, что дальше некуда. Если Кайндэ подчиняется людям, то может, и приказы яута будет исполнять.


— Эй, ты, подойди,— властным тоном произнес охотник. Ксеноморф оторвался от своего обеда, и быстро подошел к стеклу. – Помоги мне выбраться отсюда, и я заберу тебя с собой.

Воин сопровождал свою речь жестами, для, по его мнению, лучшего понимания. Чужой недоверчиво начал шипеть, словно спрашивая о правдивости слов, сказанных Иёджи.

— Охотник всегда исполняет свое обещание...,— не успел яут просветить этого ксеноморфа о Кодексе Чести, как вспышка ослепила воина и померкла. Ему потребовалась минута, чтобы глаза адаптировались к практически кромешной тьме.


Все лампочки выбило, возможно, из-за скачка напряжения, а если так, то и остальное электрическое оборудование перестало нормально работать или вообще выведено из строя. Иёджи явно повезло!


Королева зря времени не теряла, она поднялась на задние лапы и стала раздвигать створки двойной двери передними, прикладывая огромную силу. Дверь поддалась и с лязгом разъехалась в разные стороны. Освободившись, чужой удрала в коридор. Охотник предполагал такой разворот событий, Кайндэ нельзя доверять, при любой удобной возможности они сожрут тебя или используют в качестве инкубатора.


Собравшись с силами, яут приступил к преодолению первого препятствия на пути к своей свободе. Его мышцы дрожали от усилий, дверь не спешила открываться. Иёджи потерял счет времени, которое он «сражается» с проклятой дверью и потихоньку начинает сдавать. Воину все трудней удерживать створки, и только злость, что чужой с легкостью открыл их, давала ему силы, однако их надолго не хватило. Иёджи уже хотел отпустить их, как вдруг черные сдвоенные пальцы с противоположной стороны вцепились в эти ненавистные охотнику металлические челюсти. У них не было иного выхода, как открыться. В проходе стоял тот же Кайндэ, помахивая хвостом из стороны в сторону и рассматривая воина с разных углов. Наверно, оценивал опасность или силу охотника, однако Иёджи не ожидал того, что произошло потом. Чужой принялась обнюхивать его, словно никогда не виданное чудо, но терпение яута было отнюдь не безграничным.


— Отвали уже от меня.

Этот раздраженный голос мгновенно остановил королеву, та ушла с пути Иёджи и опустила голову в знак подчинения.

— Так-то лучше. Ты знаешь, где третий корпус?


Ксеноморф пожала плечами, а потом буквально через пару секунд указала на листок, висевший на стене. Оказалось это план лабораторий, нужное отделение находилось недалеко, и, прихватив с собой схему, охотник поспешил забрать свое вооружение, пока эти мерзкие людишки ничего с ним не сделали.


Путешествие до цели было на удивление безопасным, они не встретили ни десантника, ни даже простого работника, но все хорошее когда-либо кончается. Сам корпус охранялся.


— Что ж, Кайндэ, покажи чего ты стоишь,— Яуту захотелось проверить, достойно ли это существо спасения: умеет ли убивать не только беззащитных, но и хорошо вооруженных и подготовленных, если нет, то и подохнет здесь. Королева не растерялась, запрыгнула на потолок и протяжно зашипела.

— Ты слышал?

— Да. Похоже, к нам пожаловал гость.

— Нужно проверить.

— Вот ты и иди.

— Ну, уж нет, пусть Фрэнк посмотрит.

— А что сразу я?

— Тогда все вместе пойдем.


Люди шли медленно, оттягивая неизбежное, хоть они имели оружие, они не являлись воинами, страх глубоко пустил в них свои корни. В этом плане даже зеленый охотник превосходил таких никчемных солдат. Десантники принялись осматривать коридор, в котором затаилась их смерть, было слышно, как сердца горе-солдат вытанцовывают чечетку. Из-за кромешной тьмы разглядеть чужого невозможно, да эти глупцы и не догадались осветить потолок. Все произошло молниеносно, что, моргнув, можно было пропустить. Первому чужой снесла голову одним ударом, другого проткнула хвостом насквозь, последний от испуга выстрелил пару раз и, никуда не попав, закончил свое существование с пробитой языком головой. Закончив, ксеноморф поднялась на задние лапы и ликующе зашипела.


— Не радуйся раньше времени, это легкотня, с которой ребенок справиться без проблем.


Наконец, надев свою амуницию, Иёджи почувствовал себя намного уютнее: маска, наручный компьютер, копье и все остальное, по праву принадлежащее ему, хвала Богам, оставалось цело и вполне работоспособно. Теперь необходимо бежать из этого места, однако все его трофеи изъяли и охотнику нужно добыть новые, не может же он вернуться к собратьям с пустыми руками.


Они бесшумно блуждали по коридорам, похожими больше на лабиринт, в поисках добычи, та не заставила себя ждать, еще одна горстка людишек, смеющих называться солдатами. Приказав Кайндэ не вмешиваться, а смотреть и учиться, на что, конечно, была странная реакция, охотник с особой жестокостью расправился с десантниками - в нем проснулась кровожадность, да еще какая. Ему захотелось голыми руками отрывать им головы и вырывать бьющиеся сердца из груди, что он и проделывал с еще дышащими людьми. Яут почти с ног до головы был покрыт красной кровью, но она никогда не испортит вид настоящего охотника, наоборот придает солидности. Однако стоило ему ненадолго отвлечься, как этот неугомонный Кайндэ со всех ног рванул за угол, Иёджи незамедлительно последовал за ним, сам не зная почему, может быть из-за обещания, которое на свою голову он дал. Ксеноморф вовсе не убегала от охотника, иногда она останавливалась и поднимала голову, потом снова шла по какому-то своему маршруту. Хотя воин мог бы догадаться, куда его приведет чужой, в этом помещении держали яйца, отложенные еще прежней королевой, но вход был с другой стороны и, чтобы к нему пробраться, необходимо обойти почти всю лабораторию, и поэтому королева решила идти напролом.


— У нас нет времени, глупый Кайндэ. Пошли!


Чужой не слышала его и продолжала операцию по освобождению невылупившихся сородичей. Иёджи надоел этот фарс, он грубо схватил хвост ксеноморфа и потянул к выходу. Возмущению королевы не было предела, она пуще прежнего начала рваться к, возможно, последней кладке. Семнадцатая сопротивлялась, как могла и даже замышляла укусить яута, но после нескольких неудачных рывков силы покинули её. Убедившись в своей неоспоримой победе, Иёджи поволок чужого отсюда, вскоре она сама послушно шагала за ним.


Охотник уже полчаса бродил по всей лаборатории с ксеноморфом, и снова гнев просыпался в нем. На этот раз из-за осознания того, что они окончательно заблудились, причем по вине Кайндэ. Воин надеялся на встречу с десантниками, чтобы выпустить пар, и он благодарил Высшие силы за такую возможность. Пополнив свою коллекцию и успокоившись, Иёджи смог разобраться в плане здания и их местонахождении, благодаря пометке на плане солдат, и стремительно приближался к заветному выходу.


И вот наконец-то долгожданная свобода!

Глаза, привыкшие к темноте, болели от дневного света. Свежий воздух бодрил, энергия вновь наполняла охотника. Он вдыхал полной грудью, пока есть такой шанс, после спертого воздуха в лаборатории, казалось, что ему еще не приходилось дышать таким чистым кислородом. А на чужого произвела большое впечатление окружающая среда, королева носилась, как угорелая, обнюхивая и пробуя местную флору и фауну. Вернулась она уже, доедая что-то или кого-то, ей была в новинку природа.


— Опять ты за свое, я же сказал, у нас нет времени на твое познание мира. Скоро здесь будет столько этих молокососов с винтовками, что количеством нас возьмут.


Властный тон с нотой угрозы возымел нужный эффект – Семнадцатая оставила свое ребячество, если можно так выразиться, и показала готовность идти за охотником. Они пробирались по джунглям, судя по огромным лужам и пропитанных водой насквозь растениям осадков выпадает в этих местах с избытком, поэтому яут успел проклясть все на свете, в очередной раз наступая в водоем, и если так пойдет и дальше, он точно подхватит простуду или что похуже. Иёджи хотелось бы добраться до своего корабля по деревьям, где не так влажно, однако он стал бы живой мишенью, а охотник не испытывал острой необходимости в паре новых дыр в своем теле. Маскировка тоже не помогала, так как от воды работала не очень правильно, то оставляя руку или ногу как есть, то еще что-то, поэтому являлась бесполезной тратой энергии.


В отличие от воина, ксеноморфу «прогулка» не доставляла особых проблем, ее не заботили огромные лужи, и она просто шлепала прямо по ним, чем неоднократно вызывала лестное слово в свою сторону от яута, на которого летели брызги. Ей было весело, хоть и опасность в роли синтетиков, вооруженных импульсными винтовками, следовала по пятам, она поняла, что это не люди по отсутствию запаха. И это ощущение погони лишь раззадоривало чужого. Такую смесь чувств она испытывала впервые, и каждое из них складывалось в ранее незнакомое понятие «Свобода». Теперь она сама вольна делать выбор, идти куда вздумается, но Семнадцатая решила следовать за этим странным чужаком, свалившимся, как снег на голову. Причину выбора именно этого варианта ксеноморф объяснить не могла, просто он вел её, и привычка быть ведомой взяла свое. Ей необходима взрослая королева, но матку, по словам людей, увезли с планеты уже давно. С самого рождения Семнадцатую держали отдельно от собратьев, она, конечно, общалась с ними телепатически, однако те говорили только о том, что чужой должна бежать из плена, организовать колонию и уничтожить людей. И ксеноморф начала видеть королеву в том человеке, который каждый день навещал и разговаривал с ней, только после нескольких уроков прилежания, чужой стала бояться его, нежели восхищаться. Теперь яут стал для Кайндэ идеалом, к которому нужно стремиться, несмотря на его грубость и открытое презрение, а также инстинкт самосохранения говорит, что с этим охотником будет не так опасно, чем в одиночку, и, возможно, это шанс набраться опыта. Вид ксеноморфов всегда отличался хорошей адаптацией к своему окружению.


Догонялки, длившиеся ни больше, ни меньше два часа, порядком надоели преследуемым. Иёджи приходилось совершать чудовищные крюки для обхода непроходимых зарослей. Он уставал, а времени не оставалось даже на короткую передышку или на глоток воды, которая здесь почти везде. Воин заметил, Кайндэ, никогда не преодолевавший таких расстояний, на пределе, хоть и старалась скрыть это. Синтетики не ведали усталости и послушно выполняли приказ, за это яут возненавидел людей еще больше, посылать вместо себя андроидов верх позора, за такое отрубают конечности и бросают на произвол судьбы. Надо побыстрее добраться до своего корабля, пока он и ксеноморф не рухнули от изнеможения. Перед глазами все начинало плыть, а в висках бешено пульсировать, сейчас бы медкапсулу, она немедленно привела бы Иёджи в форму, жаль, что все они остались на звездолете. Когда же приевшийся растительный ландшафт сменился серым цветом металла, охотник поклялся принести Богам в жертву что-нибудь ценное. Теперь синтетики не проблема, а их попытки пробить корпус из своих пушек тщетны. Откинувшись на спинку кресла, яут позволил себе расслабиться, Семнадцатая уползла куда-то в глубь и затихла. Отдохнув и окончательно придя в нормальную форму, воин принялся возиться с приборами, которые немного сбились от спешного взлёта. До ксеноморфа пока не было дела, она, наверно, измотана так, что подняться не сможет. Вот каких изнеженных Кайндэ разводят в своих лабораториях эти невежи, чужие должны выживать сами, нельзя подносить все на блюдечке с голубой каемочкой. Выживает сильнейший, вот истина, если ты слаб, будешь кормом для других, люди не понимают очевидные вещи, и незнание погубит их.


Вдруг звездолет тряхнуло, причем неслабо, немедленно оставив свои размышления и многочисленные датчики, воин приготовился отразить атаку. Корабль раза в два больше яутского стрелял по ним, первый выстрел лишь немного задел их. Проверять насколько сильно прямое попадание очень не хотелось. Корабли охотников маневреннее человеческих, и уходить от залпов по началу оказалось довольно легко, и попасть во вражеское судно яут смог, только задел не очень важное место. Но время шло и набор уловок Иёджи стремительно кончался, увертываться становилось труднее из-за подбирающейся к нему усталости, даже после спасительной медкапсулы, он решил атаковать прямо в лоб, посчитав эту тактику единственным шансом. Люди явно не были готовы к столь дерзкому поведению, а об уходе от выстрелов и речи не шло. На такое и рассчитывал воин, внезапность — отличное оружие в руках мастера, выстрелы с достаточно близкого расстояния нанесли очень сильный урон врагу, последний угодил прямо в сердце корабля. Паника воцарилась на судне, крики боли наполняли его до краев, охотнику хотелось бы их послушать, однако лучше улетать отсюда мало ли придет подкрепление. Поставив автопилот, яут распластался на своем кресле и мечтал поскорее вернуться домой. Только случайная попутчица не входила в его планы, что с ней делать Иёджи не знал, убить нельзя, он дал чужому слово да еще остается в долгу за помощь с той злополучной дверью, к себе везти тоже не вариант, остается высадить на какой-нибудь планете.


Пока охотник решал дальнейшую участь Кайндэ, капитану уже почти разрушенного корабля поступил приказ уничтожить любой ценой звездолет яута, несмотря на королеву, находящуюся там. Пусть она не достанется никому, начальству сообщат, что Семнадцатую убил сбежавший охотник. Спастись с этого судна невозможно, большая часть шлюпок испорчено, а исправные давно покинули эту груду металлолома, когда запахло жареным, поэтому возможность отомстить немного грела душу перед собственной смертью. Цель летела по прямой траектории, и попасть по ней дело нехитрое, главное, чтобы хватило энергии для залпа, и враг не отдалился на большое расстояние. Кажется, в конце удача улыбнулась людям, эта железка все же смогла выстрелить и мало того попасть в двигатель яутского корабля, тот неслабо встряхнуло.


Иёджи выругался всеми последними словами, датчики верещали, извещая об и так очевидном повреждении. Ему придется совершить аварийную посадку, но для этого необходимо найти планету, как-то пригодную для жизни. Боги явно благоволили воину, планетка оказалась в зоне досягаемости, и посадка на нее была относительно мягкой.


Яут пыхтел, словно загнанный зверь, он еще никогда не влипал так сильно, тело не просто болело, а как будто все до одной мышцы стонут от невыносимых страданий. Он даже не запомнил, сам ли уснул или отключился. На такой небольшой отрезок времени приключений ему больше чем достаточно.


Глава 4

Когда охотник очнулся, то почувствовал себя намного лучше, и затекшая шея от одного положения - маленькая плата за это. Хоть кресло, на котором он спал, не было тесным для него, там вполне можно устроиться, но отдыхать в полувертикальном положении жутко неудобно. Размявшись, яут начал прокручивать последние события, и тут вся беззаботность пробуждение пропала, ей на смену пришло осознание того, в какой ситуации он оказался. Иёджи рванул со всех ног к поврежденному двигателю, глубоко наплевав на окружающий его пейзаж. Перед ним предстало плачевное зрелище: кое-как починить, чтобы дотянуть до дома, наверно, возможно. Однако полный ремонт ему дорого обойдеться, придется отложить приобретение нового оружия на неопределенное время. И за все, он должен благодарить этих мерзких людей, которые не могли смириться со своим поражением. Закончив перечисление своего богатого словаря отборных ругательств, воин глубоко вздохнул и выдохнул, вскоре яут успокоился, но желание расчленить кого-нибудь колюще-режущим предметом никуда не исчезло.


Совладав с собой, Иёджи поспешил обратно на корабль за запчастями, чем раньше он начнет ремонт, тем быстрее свалит отсюда. Охотник даже закрыл глаза на вопиющую наглость со стороны ксеноморфа, которая спала на его собственной кровати, обхватив своими лапами его подушку, сейчас ему не до этого. Собрав все необходимое, яут побежал назад и пылко приступил к работе, однако, со временем, рвение воина потихоньку угасло, уже полтора часа прошло, а в плане ремонта он с места не сдвинулся. Его почти детский оптимизм разбился о суровую реальность. Весь грязный и злой Иёджи вернулся на судно и положил не задействованные детали на прежнее место. Чужой все еще спала, беспечное существо, ничего не скажешь, дрыхнет, наверняка, не догадываясь, что они потерпели крушение и теперь черт знает где, зато он может получше разглядеть Кайндэ. Королевский гребень, хоть и небольшой, сразу показывал её статус, как и пара маленьких когтистых, нервно дёргающихся лапок, растущих из груди. Внешние ребра заменяют сросшиеся пластины, а трахейные трубы переходят в острые и похожие на колья шипы. Эти существенные различия между обычным трутнем или воином, коих разводили в пирамидах для обряда посвящения, и маткой, даже слишком молодой, делали её желанным трофеем, мало найдется яутов, в чьей коллекции имеется такой редкий и ценный череп. Жаль, что Иёджи не может позволить себе убить Кайндэ, но охотник не допустит, чтобы кто-то бездельничал, даже если этот кто-то яуту практически жизнь спас. Воин слегка похлопал Семнадцатую по плечу, та лишь лениво перевернулась на другой бок, он попробовал сильнее, эффекта не последовало. Помогло разбудить спящую красавицу только слово “Подъем”, произнесённое над королевой, так как слуховых органов на голове не наблюдалось. Чужой сразу же вскочила, и во всю начала недовольно шипеть и скалиться.


— Нечего мне зубы свои демонстрировать, я их и выбить могу! Лучше поблагодари меня, за то, что позволил тебе спать на кровати, только это первый и последний раз, поэтому брысь отсюда, пока пинком не прогнал.


Понимая бесполезность сопротивления яуту, Кайндэ ушла с нагретой постели. Не без сожаления, конечно, более мягкого и уютного местечка ей не доводилась видеть, правда по сравнению с металлическим полом в камере все покажется таковым. Семнадцатая хоть и являлась настоящим сокровищем для людей, никаких привилегий это не давало. Кормили отвратительно, почти помоями, которые больше ни на что другое негодны, поэтому королева с нетерпением ждала приезда какой-нибудь важной персоны, именно тогда ученые приводили к ней в клетку живого человека, для показа способностей убийцы и в тоже время домашнего зверька. Труп по праву переходил в ее владение, а люди удалялись, им было только интересно смотреть на то, как чужой убивает, остальное никого не волновало. Тела хватало где-то на дня три четыре, потом снова диета из остатков, смердящих так, что можно было учуять с другого конца лаборатории.


Пока королева ворошила свое недалекое и неприятное прошлое, Иёджи подводил итог, и заключение его не обрадовало, Видимо придется обосноваться на планете, так как ремонт займет больше времени, чем показалось на первый взгляд. Значит нужно обследовать близлежащую территорию, найти воду, поймать себе кого-нибудь на обед и выполнить это до наступления темноты.


— Эй, ты, побудь немного полезной и помоги мне исследовать местность, хоть ты меня выручила, я не собираюсь один горбатиться. Давай поднимайся!


Охотник встал перед ксеноморфом,всем видом показывая, что отказа он не примет, и указал правой рукой на выход. Другого варианта как послушаться его у чужого не было, да и побродить по окрестностям ей самой хотелось. А если она найдет что-то полезное, то воин точно примет её, поэтому Семнадцатая вылетела на улицу уже готовая разведать все вокруг километров на десять или больше. Как только чужой вступила на землю, она изумилась окружающей красоте. Огромные стволы тянулись своими ветвями, похожими на руки, к самым небесам. Из-за нескольких сломанных кораблем деревьев в “крыше” из листвы образовалась брешь, через которую проходил свет, но чуть дальше лучики все труднее пробивались, пока совсем не исчезали. По шершавой коре ползала мелкая живность ,однако пытаться поймать и съесть её пустая трата сил и времени, затраты энергии не окупятся, поэтому лучше просто наблюдать за ней и точить когти о ствол. Мягкая изумрудная трава, словно ковер стелился глубоко в лес, поваляться на ней в свободное время будет просто чудесно, хоть и с кроватью не сравнить. В общем, райское место! Яут не проявлял особого восхищения местными красотами, ему абсолютно до лампочки цветочки, птички и прочая чушь, за свою жизнь он немало этого повидал, и для него это приевшаяся рутина.


— Кайндэ, иди в ту строну, я в противоположную, встречаемся здесь через два с половиной часа. Ты же понимаешь время? — королева покачала головой, на что Иёджи страдальчески вздохнул. – Другого мне не следовало ожидать, тогда до наступления темноты. Так понятно?

Шипение, которое она издала, воин расценил как “да”, и после каждый побрел своей дорогой.


Семнадцатая с радостью обнюхивала, осматривала и даже пробовала на вкус все, что подвернется, но пока она не встретила ни одного животного. Это огорчало, так как ксеноморф была голодна, ведь охотник не дал ей спокойно поесть еще в лаборатории своими приказами. Вдруг звук копошения заставили замереть чужого на месте и прислушиваться к каждому шороху, мысли мгновенно ушли из головы, осталось только тишина, воцарившаяся в лесу. Потенциальная жертва снова зашевелилась, и королева как можно тише направилась к источнику звука. Инстинкты начинали обостряться, в реальности чувства от выслеживания добычи намного ярче и острее, чем подделка, в которой люди сами шли к ней, нужно было просто сидеть в углу, дожидаться момента, когда к тебе повернуться спиной и нападать или атаковать в открытую, человек никуда не денется, с их физической силой сбежать из камеры невозможно. А сейчас одно неверное движение и все пропало, и от этого азарт завладел ксеноморфом. Чуткий слух привел её к небольшой норе, даже слишком небольшой, рука туда не пролезет, а зверёк, поняв, что бояться ему нечего, шумел, не обращая внимания на огромное и странное существо снаружи. Глупый, в арсенале Кайндэ есть не только лапы, язык, длинный отнюдь не от болтовни, идеально заменит переднюю конечность. Припав боком траве и склонившись к земляному жилищу, она медленно просовывала свою вторую челюсть внутрь, стараясь не задевать стенки, дабы не выдать себя. Только чужой почувствовала живое тепло, зубы намертво сомкнулись, зверек громко запищал от боли, оказалось животное было не одно, сородичи пытались помочь вырваться, нападая на хищника. Улов, вытащенный из норы, не оправдал надежд, детеныш размером чуть меньше пальца королевы не утолит голод, поэтому она еще не один раз проделывала эту операцию, прежде чем насытилась. Чаще всего ей попадались неспособные убежать отпрыски, но были и взрослые особи. И когда внутри еще кто-то остался, королева решила принести дичь охотнику, тот, наверняка, равнодушным не будет. Достать последнего выжившего зверька было не просто, он оказался больше всех остальных, поэтому чужому приходилось применять силу, для того чтобы вытащить его из гнезда. С легкостью, умертвив животное, ксеноморф продолжила выполнять поставленную яутом задачу.


Пока Семнадцатая бродила по лесу, она представляла, как воин хвалит её за добычу, однако время назло тянулось невыносимо медленно. Челюсти иногда сводило от постоянной нагрузки, и королева была вынуждена делать передышку, а также бороться с соблазном проглотить тушку самой. И когда, наконец-то, начало темнеть она со всех ног бросилась к кораблю, свято лелея мечту о благодарности яута.


Уже на подходе к судну Семнадцатая почувствовала опасность, инстинкт самосохранения велел бежать подальше, причиной являлись хорошо различимые языки пламени. Огонь — страшная и ненасытная стихия, от которой следует держаться на расстоянии и желательно большом. Но выбора не было, надо идти, чужой осторожно переступала с одной ноги на другую, стараясь не издавать лишнего шума и готовая сразу же ретироваться отсюда при малейшей угрозе.


— Не думал, что ты вернешься. Если пришла загрызть меня, оставь эту бесполезную идею, подкрадываться ты совершенно не умеешь.


Королеву смутили такие слова, но раз воин говорит спокойно, то ей бояться нечего и можно выходить из чащи. Иёджи даже не повернулся в сторону Кайндэ, а все также заворожено смотрел на пламя, и не заметил, что она не с пустыми руками, точнее ртом. Другими животными поблизости не пахло, значит, яут никого не поймал, просто отличный шанс, сейчас ксеноморф отдаст ему зверушку, воин засветиться от счастья, рассыплется в благодарностях и точно признает её. Семнадцатая постаралась погромче положить тушку на землю, когда яут обратил на чужого внимание, она придвинула тельце к нему.


— Я еще не опустился так низко, чтобы мне приносили еду, и тем более Кайндэ! Я по-твоему ущербный, да?!


В мыслях королевы эта сцена выглядела совсем иначе и намного лучше, такая реакция ввела её в заблуждение, почему яут отвергает прямой знак заботы и дружбы? Он же голоден, урчание, которое Иёджи игнорирует, делая вид, словно ничего не произошло, выдает его полностью. Ксеноморф снова придвинула добычу поближе, но, не добившись результата, демонстративно положило зверушку ему на ноги, и уткнулась головой воину в плечо. Громко вздохнув и не скрыв свое недовольство, Иёджи принял подарок и поспешил насадить тушку на прут и подвесить над костром. Яута выводил из себя факт, что Кайндэ оказалась более удачливой. Да и вообще, зачем она отдала свою добычу? Неужели чужой хочет откормить его, а потом сожрать, хотя, глядя, как ксеноморф чуть ли не обнять пытается, трудно в такое поверить, возможно, люди смогли одомашнить её. Тогда страшно представить, если бы он не попал на ту планету и не забрал королеву, ученые точно получили бы целую колонию беспрекословно подчиняющихся машин для убийств.


Поразмышлять дальше яуту не дал приятный запах жареного мяса, который еще больше разжигал аппетит, охотнику просто не терпелось вонзить свои клыки в тельце. Кто бы мог подумать, что он ни черта не поймал и теперь довольствуется добычей, принесенной Кайндэ, кому расскажешь засмеют. Покончив с этой пародией на обычный ужин, Иёджи отправился спать, не зря же говорят: “ Утро вечера мудренее”. После трудного дня постель идеальное место для уставшего и все еще голодного яута. Однако не успел охотник задремать, как пружины с глухим скрипом прогнулись под только что забравшимся на кровать телом. Воин хотел скинуть ксеноморфа и начать вести разъяснительные беседы насчет дозволенности, но силы ему завтра понадобятся, поэтому не зачем напрасно тратить их. Сегодня он позволит Семнадцатой спать рядом и не обратит внимание, что та прижиматься к нему из-за нехватки места, все же она помогла воину.


Глава 5

Кому-то показалось бы перспектива застрять на совершенно дикой планете просто отличной возможностью отдохнуть, но не Иёджи, он не относился к числу прожигателей жизни. Девять дней, проведенные здесь, оказались одними из худших. Ремонт то и дело приходилось постоянно откладывать из-за поиска пропитания, иногда охотник проходил огромные расстояния в поисках приемлемой добычи, и прочего. Кайндэ вечно путался под ногами со своей "помощью", а после проявленной воином поблажки, когда тот разрешил ксеноморфу один раз поспать в кровати, она посчитала позволенным лежать на ней, когда заблагорассудиться. Никакими способами чужого выгнать, через какое-то время снова заберется, и так пока яуту не надоест или пока он не уснет. Воин лишь во сне видел, как возвращается домой и выставляет всем своим собратьям напоказ свои новоприобретенные трофеи и ловит завистливые взгляды Зелёных охотников и одобрительные Старших. Увы, все грезы прекращались с пробуждением. Вот и сейчас яута вывело из царство снов ерзание Кайндэ, которой места мало. Убедившись, что дальше отдыхать ему королева не даст, Иёджи отправился совершать свой утренний моцион, настоящий воин не позволит себе потерять форму, сначала пробежка для разминки до местной речушки, которую он обнаружил еще в первый день пребывания. Потом изнурительная тренировка с копьем или наручными лезвиями, и только через два часа, если не дольше удовлетворенный проделанной работой Иёджи вернулся на звездолет. Семнадцатая даже не обратила внимания и дрыхнула, раскинувшись на кровати, все-таки везет этим ксеноморфам, их тело идеально с момента развития во взрослую особь дикий метаболизм дает возможность регенерации, плюс скорость, ловкость и всего остального до кучи, короче, есть чему позавидовать. Интересно откуда они такие взялись, сами самостоятельно эволюционировали в беспощадные машины смерти или были выведены более развитой расой для своих целей? Яуты лишь открыли Кайндэ давным-давно и начали разводить для охоты, их истинное происхождение до сих пор не известно, а сами они вряд ли расскажут. Посидев еще немного рядом с Семнадцатой и передохнув, яут возвратился к починке двигателя, пока время есть.


На мгновение воину показалось, что планета страстно желает оставить охотника у себя, всячески препятствуя его ремонту. Из-за невыносимой жары он не продержался и полтора часа, даже королева поспешила покинуть судно больше похожее на самую настоящую печь, а сейчас искала место похолоднее, переходя от одного тенька к другому. Больше так продолжаться не могло, позвав ксеноморфа, Иёджи направился к желанному водоему. Оказалось не только они решили спастись от высокой температуры таким образом, на пути постоянно встречались разнообразные маленькие представители фауны, которые чуть ли не под ногами пробегали, но чужой предпочитала воду свежему мясу, по крайней мере сейчас. Наконец, впереди начали доноситься звуки плескающихся тварей, Семнадцатая заметно оживилась и, не выдержав ужасной жары, сорвалась на бег, оставляя охотника плестись позади, было слышно, как она грозно и пронзительно шипит, давая понять мелкоте, кто здесь главный, а затем на всей скорости плюхнулась в воду. Яут сглотнул и прибавил шаг, желая побыстрее разделить участь чужого. На берегу ему предстала забавная картина: животные, прятавшиеся где только можно и дрожащие от страха перед чужим, и сам Кайндэ, плавающий всяческими способами. Зайдя по шею, Иёджи смог расслабиться, влага приятно холодила кожу, что хотелось гоготать от удовольствия. Королева гоняла речную живность, с ее обтекаемой формой тела легко составить конкуренцию здешним рыбам, в прозрачной воде она больше похожа на огромную черную змею. Глубина метра два три не больше, поэтому в погоне за косяком Семнадцатая часто задевала ноги охотника.


После парочки съеденных рыбешек в чужом проснулось игривое настроение, она кружила вокруг Иёджи, специально толкая его.


— Твою мать, прекрати, я уже перерос такую глупую забаву!


Слова показались неубедительными, Кайндэ нырнула, стараясь создать побольше брызг и так раззадорить яута, а то в последнее время он какой-то раздраженный. Воин понял желание ксеноморфа, хоть выглядит она как взрослая особь, складом ума и поведением напоминает маленького ребенка, да и от роду ей и месяца нет. Королева никак не унималась, Иёджи пришлось сдаться и все-таки поиграть с ней. В воде чужой имела неоспоримое преимущество в скорости и маневренности, но пренебрегала ими, просто плавая на поверхности и поддаваясь охотнику. Это его смутило, однако, поняв, что если бы ксеноморф использовала свои способности в полную силу, то яут точно отказался от подобной веселухи, успокоился. Правила игры, как и она сама менялись часто, обычные догонялки сменялись чехардой или чем-то вроде того. Трудно было признать, но Иёджи очень даже понравилось времяпрепровождение вместе с Кайндэ. Он не мог вспомнить, когда последний раз занимался такими детскими вещами, в основном яут предпочитал более взрослые развлечения, о которых королеве лучше не знать.


Почувствовав легкую усталость, он решил передохнуть на берегу, к огорчению чужого, оставшейся резвиться дальше в одиночестве. Воин вальяжно развалился на теплом песке и прикрыл глаза, в кои -то веке он позволил себе отдохнуть просто так, без острой на то необходимости, обычно он даже мысли не допускает о подобном. Ну, раз Иёджи очутился в этом месте и, кажется надолго, то постарается вынести какую-нибудь пользу, до курорта, конечно, не дотягивает, не хватает бесплатной выпивки и яуток, щеголяющих повсюду и подмигивающих глазками. Как только он вернется точно купит дорогую бутылку спиртного и осушит всю до последней капли один, если денег хватит после починки судна. Факт, что ему придется нехило раскошелиться, не даст покоя воину, поэтому он поспешил выкинуть эту мысль из головы и снова окунуться в мечты о" молочных реках и кисельных берегах". Шелест листвы, шум воды и плескающийся в ней ксеноморф помогали предать реалистичности его грезам, охотник даже не заметил, как перешел грань между миром фантазий и действительностью. Наверно, не стоило ему засыпать при такой жаре на открытом пространстве, можно с легкостью получить тепловой удар. Разлепить глаза было откровенно лень, а о том, чтобы подняться и перейти в тень и речи не велось. Из этого практически обморочного состояния яута вывела королева, нависшая над ним, дабы показать пойманных для Иёджи рыб и ненамеренно щекочущая его торс своими маленькими лапками. Вскочив, как ошпаренный, охотник помчался к воде и окунулся несколько раз, головокружения или тошноты не было, поэтому можно считать, что ему повезло и все обошлось.


Небесное светило нехотя готовилось сесть за горизонт, и температура пришла в норму. Наскоро разведя костер, яут поджаривал на нем улов чужого, так как сопротивляться настойчивости Кайндэ абсолютно безрезультатное занятие. Пока Иёджи хлопотал над своим ужином, Семнадцатая расположилась поодаль от огня на большой ветке мертвого дерева, стоящего на голом песке.


На корабль они пришли уже глубокой ночью, потому что ксеноморфу, видите ли, понравилось блуждать по темному лесу и изучать прелести ночной жизни, и так могло продолжаться до утра, если бы воин не вышел из себя. После возвращения чужой сразу же забралась на край постели и засопела, а промешкавшемуся охотнику пришлось через нее перелезать, хоть он к этому давно привык, Семнадцатая всегда уходила на боковую раньше, главное в этом деле не зацепить острые шипы и хвост. Благополучно опустившись на кровать и повернувшись к Кайндэ спиной, охотник постарался заснуть, но после отдыха на берегу, попытка не увенчалась успехом. Как он не вертелся сон упорно не приходил, несмотря на все движения яута чужой также мирно спала. По глазам, конечно, это не определить, а вот по плотно сомкнутым челюстям королевы и поджатым вторым передним лапкам, которые во время бодрствования постоянно шевелились и иногда повторяли за основными, проще простого. Иёджи было любопытно для чего эти миниатюрные руки нужны, ведь у ксеноморфов ничего лишнего нет, такие же только огромные имелись у взрослых маток, даже Старшие не догадывались о их предназначении. Возможно, воин ответит на вопрос, если потрогает лапки, с виду они совсем декоративные. Он осторожно протянул пальцы, чтобы не разбудить Семнадцатую и не придумывать правдивое оправдание своих действий. Достигнув цели, охотник аккуратно разжал одну и провел от локотка до кисти, она казалась очень хрупкой из-за размера. Бережно распрямив маленькие пальчики, стараясь не уколоться коготками, яут коснулся мягкой ладони, та неожиданно обхватила его, быстро отдернув руку, он посмотрел на Кайндэ, все еще спящую. Охотник успокоился и продолжил занятие, лапка с трудом могла обхватить два фаланга, позже к ней присоединилась вторая, теперь они исследовали руку Иёджи. Воин то придвигал ее ближе, то отнимал, наблюдая за реакцией, если лапки "не видели" яута, обратно прижимались к груди и были в таком состоянии до тех пор, пока он снова не дотрагивался, даже создалось впечатление, что они жили собственной жизнью. Ощущения от крохотных блуждающих по нему пальчиков, немного щекочущее и приятное очень нравилось охотнику, он уже и забыл, зачем это делает, Иёджи просто играется с ними, не опасаясь пробуждения чужого. Закончил яут только, когда почувствовал, что вот-вот погрузиться в сон, он не пожелал упускать такой шанс, тем более ему здесь еще долго мучаться, а королева вряд ли куда-то денется.


Следующий день порадовал отсутствием иссушающей жары, поэтому, после тренировки, его можно целиком посвятить ремонту, и больше ничем примечательным он не запомнился, в отличие от ночи, которая навсегда осталась в памяти яута. Провозившись с починкой до наступления темноты и благодаря этому оправдав вчерашний день, он в приподнятом расположении духа, вопреки легкому утомлению, вернулся на судно. Застать на кровати давно уснувшего ксеноморфа было в порядке вещей, как и перелезть через нее на свою половину. Иёджи не спешил сразу укладываться, а словно ребенок, недавно получивший новую игрушку и искренне жаждущий опробовать ее, немедленно приступил к тому чего ждал с утра, то есть развлечению с лапками Семнадцатой. К огорчению, ее большие лапы как будто назло закрыли их собой, но воина это не остановило, он аккуратно взял руку Кайндэ и отвел в сторону, затем проделал это со второй, однако все зря, лапы снова сомкнулись на груди, последующие повторения тоже оказались тщетны. Тогда было решено действовать дерзко, яут молниеносно перевернул ксеноморфа на спину и развел мешающие передние конечности в стороны. И только через пару секунд до него дошла пикантность данной ситуации, он, нависающий над королевой и прижимающий ее к кровати, и она, невинно спящая, ни о чем не подозревающая. Видимо, чужому очень не удобно так лежать, она крутанулась на бок, машинально обняв левую руку охотника.


Он точно извращенец, если уже больше десяти минут пялиться на Кайндэ и думает о вещах, за которые наказание суровее, чем за несколько жестоких убийств. Как ни пытался яут выкинуть подобные из головы мысли, что Семнадцатая сама чувствует в нем самца и потенциального партнера, а вся принесенная ему добыча своеобразное ухаживание, поселились в мозгу с корнем. Огромный соблазн поддаться им становился все сильнее и сильнее, сказывается нехватка женского тепла больше двух месяцев. С каждым мгновением возбуждение росло, преодолевая границы, когда возможно остановиться или на худой конец унять похоть с помощью руки. Яут опять пожалел об отсутствии на корабле небольшой бутылки чего-нибудь покрепче, так он успокаивал бы себя фактом, что был в дребезги пьян, и организм, отравленный алкоголем, предпринял отчаянный шаг по продолжению рода, а ксеноморф оказался единственной представительницей противоположного пола в зоне досягаемости. Но, увы, заначки на судне воин не прятал и трезв как стеклышко, поэтому то, что он сейчас сделает, наверняка, станет величайшей ошибкой в его жизни и останется в секрете до гроба.


Иёджи провел ладонью от шеи до груди чужого, но только охотник дотронулся до участка кожи рядом с маленькими лапками, Семнадцатая заметно напряглась и шумно вздохнула. Похоже, это одна из ее чувствительных точек, прикоснувшись еще раз до нужного местечка, он словил настоящий стон ксеноморфа, и судя по реакции на легкое поглаживание, она еще совсем маленькая. Воин ухмыльнулся, ведь, несмотря на богатый опыт яута в плотских утехах, ему всегда попадались умелые женщины, которые мастерски владели своим телом. Теперь в его полной власти "невинная овечка", незнающая даже самого очевидного, это просто сводило с ума и сжигало изнутри. Иёджи был готов наброситься на королеву без всяких прелюдий, однако из последних сил сдерживался. Пока одна рука охотника откровенно ласкала Семнадцатую, выводя на груди всевозможные узоры, другая изучала почти каждый сантиметр ее тела, постепенно опускаясь ниже и ниже. Чужой металась по кровати, не зная, что делать с нахлынувшими новыми приятными ощущениями, доставляемые яутом, поэтому отвечала стонами на каждое из них, она просто таяла в умелых руках Иёджи. Наконец, он добрался до заветного лона, но сначала хотелось подразнить Кайндэ, воин гладил ее по внутренней стороне бедер и как бы случайно задевал ксеноморфа. В отличие от королевы яуту мало предварительных игр, он желает перейти к более серьезным действиям. Иёджи подмял ее под себя, словно отрезая пути отступления, раздвинул ножки Кайндэ пошире и убрал мешавшийся хвост, подбираясь к самому сокровенному. Видеть извивающуюся королеву от его прикосновений к влажной и нежной плоти, наслаждение для охотника, пора, наконец, подготовить чужого. Без предупреждения яут резко ввел один палец внутрь, Семнадцатая выгнулась дугой, стараясь вытолкнуть из себя чужеродное тело, однако он не позволял такой дерзости, поэтому ксеноморфу оставалось надеяться, что воину скоро надоест все это, и он ее отпустит. Ощущение чего-то внутри было таким странным и непонятным, королеве не хотелось, чтобы оно прекратилось, но присоединившийся второй палец заставил ее вскрикнуть от боли и посильнее вжаться в кровать. Теперь два мучителя терзали тельце, ксеноморф чувствовала, как воин болезненно разводит их в стороны, растягивая ее. Иёджи продвинул пальцы глубже, Кайндэ все еще слишком узкая для него, а он же не хочет случайно порвать королеву и потом иметь дело с кислотой, и, видимо, задел очередную чувствительную точку. Чужой громко застонала, по ее телу словно разряд тока пропустили, это было так здорово, и даже пальцы яута уже не доставляли дискомфорт, однако после этого все силы сразу же покинули Семнадцатую и, неизвестно откуда взявшаяся, усталость набросилась на чужого, уводя в царство снов.


— Я всего лишь поиграл, а ты уже кончила, думал, что Кайндэ повыносливее, чем кажутся, но теперь ты готова к настоящему веселью.


Охотник стянул с себя последний и довольно тесный для него элемент одежды и приставил свой сочащийся смазкой член к ксеноморфу и, подразнив немного касаниями, стал постепенно входить. Тело королевы с трудом впустило яута, он замедлился и дал привыкнуть к себе, затем начал медленно двигаться, теснота внутри доставляла массу удовольствия, даже после его подготовки Семнадцатая оставалась слишком узкой. Иёджи чувствовал, как чужой, сама того не ведая, сжимает его мышцами. Ничего фантастичнее он не испытывал ни с одной яуткой, если бы знал, что секс с Кайндэ такой умопомрачительный, то трахнул бы ее в самый первый день без всяких раздумий. Хоть ксеноморф в постели не проявляет никакой инициативы, особое наслаждение для охотника смотреть на первоклассную машину смерти, стонущую под ним, словно хорошо обученная доступная женщина. Королева же ощущала лишь острую боль внизу живота, пронзающую каждую клеточку, пытаясь заглушить ее, она сильнее прижалась к яуту в надежде, что тот сжалится и пощадит, однако охотник только наращивал темп. Толчки становились грубее, причиняя неимоверные муки, как будто чужого насадили на раскаленный стержень или что-нибудь похлестче, с каждым новым движением он проникал глубже, буквально заставляя кричать на весь корабль. Ксеноморф умоляла, чтобы этот ад закончился, и она прекратила чувствовать эту огромную горячую штуку внутри. И, кажется, мольбу королевы услышали, понемногу боль начинала стихать, сменяясь реальным удовольствием, словно ее переключили на противоположные ощущения. Вскоре она поддавалась на встречу Иёджи, жаждая еще и еще, и стонала от наслаждения и возбуждения. Их тела сплетались в безумном, диком танце, проклятая температура стремительно ползла вверх, как будто собираясь поджарить яута. Охотник чувствовал, что Семнадцатая уже близка к оргазму и сжимает его сильнее, чем прежде, он тоже на самом пике, еще пара толчков и воин подойдет к финалу. Не успел он и двинуться, как Кайндэ, прижавшись к яуту, со стоном кончила, сдавив его, Иеджи не выдержал и последовал за ней, член охотника начал пульсировать, заполняя королеву своим семенем. Волны удовольствия прокатывались по ним обоим, не оставляя после себя ничего, кроме наслаждения и тепла, разливающегося внутри.


Глава 6

За все в этом мире нужно платить, а за удовольствие тем более. Время расплаты придет рано или поздно, отрицать это глупо. Однако все равно искреннее хочется, чтобы судьба сжалилась над тобой и сделала исключение. Именно такими рассуждениями была забита голова яута, ведь своими действиями он подписался на смертный приговор или если очень повезет на позорное изгнание в нижние катакомбы к другим из "Испорченной крови". Да и среди преступников с таким клеймом долго не протянешь, каждый из них жаждет восстановить свою запятнанную честь.


Зачем охотник спас ксеноморфа, неужели не мог оставить там? Нет, конечно, без чужого Иёджи сам не выбрался бы из лаборатории. Но разве он не мог закончить на этом их сотрудничество? Какого черта он вообще на ту проклятую планету прилетел? Желал приобрести трофей, а получил головную боль и риск оказаться в самом низшем ранге. Идиот, не подумал чему это все чревато, по сравнению с настолько ужасными последствиями, даже внеземное наслаждение блекло. Уж лучше воин совершит самоубийство и докажет, что в нем осталась капля достоинства, и не будет жить в постоянном страхе сболтнуть лишнего. Сейчас это самый правильный вариант.


Яут потянулся к наручному компьютеру, вспоминая нужную ему комбинацию для самоуничтожения. Этой команде обучают практически с рождения, по Кодексу охотничьей чести лучше совершить почетное самоубийство, чем умереть от ран или позволить попасть их оружию в руки другой расы. Но, кажется, у Богов на него свои загадочные планы или у Семнадцатой, которая прижалась к Иёджи и уткнулась ему в грудь, не позволяя воину и пальцем прикоснуться к устройству. При попытке высвободиться Кайндэ точно проснется и уже от охотника на шаг не отойдет, а если он постарается самоликвидироваться, то Семнадцатая, почувствовав опасность, примется "спасать" яута. Причем обычным для нее и других ксеноморфов способом, то есть отрыванием угодившей в ловушку конечности. Хотя Иёджи сомневается в таком развитии событий после произошедшего. Возможно, после пробуждения королева станет бояться охотника, как огня и прогнать ее подальше будет легче легкого.


Гадать о дальнейшем можно сколько угодно, лучше подремать в это время, раз уж сопротивление бесполезно. Только держать руку, прижатую к телу, словно по стойке смирно, ужасно неудобно, из всех сил охотник сдерживался, но все же, переступил через себя и приобнял ксеноморфа, и как ни странно чувства отвращения или брезгливости он не ощутил. Лишь прохладу, исходившую от Семнадцатой, так как своего тепла Кайндэ почти не выделяют. Может, из-за этого она тыкается в него, словно маленький детеныш к матери, чтобы согреться. Сейчас она абсолютно беззащитна, даже шипы и тому подобные острые выступы не опровергали этого. Показав она свою слабость кому-то другому, то ее череп давно красовался бы в чьей-нибудь коллекции. И Иёджи, не имея долга пред чужим, тяжким бременем, висящем у него на шее, совсем не прочь заполучить редкий трофей. Голова молодой королевы может послужить отличным подспорьем для перехода в ранг "Опытной крови". Но, увы, Кодекс чести важнее. Так близко, и так далеко. Лучше поскорей уснуть и скрыться от этих навязчивых мыслей.


Только Яут сомкнул глаза, как нечто мокрое и твердое коснулось его челюстной перепонки. Охотник надеялся, что ошибся в своей догадке. Язык, похожий на вторую пасть, уткнулся ему в щеку. Получив такой "поцелуй" воин вспылил не на шутку.


— Мерзкий Кайндэ, да как ты смеешь? Гадость!— ксеноморф сразу же убрала язык и, извиняясь, неловко обняла Иёджи, но сделала только хуже.

— Ты думаешь, если я с тобой переспал, то испытываю к тебе что-то кроме презрения!


Отпихнув от себя Семнадцатую и обильно выражаясь ругательствами , воин поторопился к ближайшему водоему, по пути по и дело вытирая след от проявления привязанности Кайндэ. Ничего более отвратительного с ним не случалось. Хоть Иёджи заблуждался насчет зловония слюны чужих, она не пахнет гнилью, обыкновенная, как и у него самого, однако особого облегчения этот факт не придавал.


Затерев перепонку до зудящей боли, охотник успокоился. Чего-чего а такие действия со стороны королевы были полной внезапностью. Он отреагировал спокойнее если бы ксеноморф напала на него, за то что Яут сделал. Но как ни крути воин сам виновен, озабоченный дурак, не сдержал себя, дал волю желанию, и вот результат: стоит на берегу и отмывает слюну Кайндэ. Дабы отвлечься и смыть с себя следы вчерашнего Иёджи окунулся в воду, она уносила все мысли и заботы куда-то далеко, только запас кислорода не бесконечен, поэтому наслаждение от подводной жизни ограничено. Приходиться всплывать на поверхность за очередным глотком воздуха. Яут быстро пресытился наблюдением пейзажей, все-таки он отнюдь не мечтатель, реальный мир для него важнее и привычнее, чем глупые несбыточные грезы. Да и такое поведение в обществе, где дело ценнее слова, верх идиотизма.


Ладно, пора возвращаться на судно, и побыстрее, разгуливать, в чем мать родила очень неудобно. Тогда охотник молнией вылетел с корабля и совершенно не раздумывал о наличие на теле одежды. Без минимальной амуниции крайне неуютно особенно утром без подогревающей сетки, но Иёджи не какой-то там неженка, а умелый воин, прошедший через тяжелейшие тренировки и опаснейшее посвящение боем. Однако заболеть может и рядовой охотник, и бывалый ветеран, наверно, это единственный случай, не считая смерти, когда статус не важен.


Постепенно ускоряя шаг, яут добрался до "дома". Его встретил пустой корабль, чужой словно испарилась, оставив лишь помятую постель. Кажется, Иёджи напугал королеву, или та обиделась на него. Женщина есть женщина, будь она ксеноморфом или яуткой, как грубо это ни звучало. Ничего, пошляется, вернется, чужой хоть по природе создание дикое, Семнадцатая с рождения привыкла к людям, а впоследствии и к охотнику. Зато никто не будет мешать ему ремонтировать судно своими воплями и тому подобным. Время пролетело не заметно за таким важным делом. Нужно разводить костер, пока видимость позволяет, и позаботиться об ужине, благо отличную добычу он поймал еще давно, туша спокойно висела, привязанная верх ногами на дереве. Кайндэ все еще не было, и в душе Иёджи начали появляться семена волнения, но он безжалостно давил их в зародыше. Ксеноморф опаснейшее существо во всей вселенной, ничего с ней не сделается, тем более другие плотоядные предпочитали не показываться королеве, если они вообще здесь водятся. Чтобы, наконец, выкинуть эту чушь из головы воин посильнее впился клыками в жареное мясо. Есть, конечно, выражение: "Кусок в горло не лезет", однако организму плевать на душевные переживания, он требует пищи и все тут. Когда с трапезой было покончено, воин остался сидеть у огня, ссылаясь на отсутствие усталости. За время, что Иёджи пробыл у него можно пораздумывать над многим, но все размышления как назло крутились вокруг глупого Кайндэ. Все попытки думать о чем-то отдаленном сводились к ксеноморфу самым непонятным способом, и так пока последний уголек не отдал свою последнюю искорку света, и лес окончательно погрузился в кромешную тьму. По памяти добравшись до кровати и сбросив с себя одежду, яут завалился на постель, без королевы на ней стало намного свободнее. Теперь есть место, где развернуться, конечно, чужой сама спала почти на краю, все равно для охотника места слишком не хватало. Воин намного габаритнее по сравнению с Семнадцатой, а про обычных Кайндэ и сказать нечего, на их фоне Иёджи выглядел горой мышц. Однако видимость обманчива: чужие хиленькие только с первого взгляда, на самом деле простому трутню сил хватит переломать яуту все кости. Снова укорив себя за раздумья о ксеноморфах, охотник сосредоточился на отдыхе, у него это мастерски получилось, через минуту он с головой ушел во Владения Богов Сновидений. Утро воин встретил отлично выспавшимся и полным энергии, все-таки есть плюсы жизни в одиночку. Он никогда бы не подумал, что спать "звездой", раскинув руки с ногами в разные стороны, такое блаженство. Воин привык к ограничению пространства массивной головой Семнадцатой и предполагал вновь почувствовать его ночью, но этого не случилось. И плевать, главное чужой не отвлечет яута от первостепенной задачи. Что ему, охотнику, практически в ранге "Опытной крови" беспокоиться о каком-то Кайндэ. Он уже должен вовсю упражняться во владении оружием на берегу, а не стоять на одном месте, забивая свою голову ерундой.


Приходу Иёджи с тренировки никто не обрадовался, и лишь гробовая тишина взирала на него своим ледяным безразличием. Яут рассчитывал на возвращение королевы, но, кажется, чужой еще не нагулялась, зато сегодня ночью кровать будет в его полном распоряжении. А Семнадцатая обязательно вернется в этом охотник совершенно уверен, ведь она все еще домашняя, если можно так выразиться. Инстинкты у королевы резались, как будто зубы у маленького ребенка, хоть и с большой скоростью. Выжить в одиночку она, конечно, сумеет, но только ворошением гнезд, охотиться на большую и быструю добычу ксеноморф не способна.


Несколько дней проведенные без Кайндэ благотворно повлияли на починку двигателя. Но не на настроение воин, он начал замечать, что дни превращаются в настоящую рутину, а ксеноморф вносила разнообразие в эту смертную скуку. Поэтому все утро яут боролся с желанием пойти поискать чужого, но безуспешно. В итоге, побродив по окрестностям, Иёджи обнаружил на стволе следы когтей королевы, значит, он выбрал верное направление, которое вело дальше в лес. Однако чем больше воин углублялся в него, тем больше Иёджи что-то не нравилось, он не мог объяснить почему, просто предчувствие. Охотник где-то полчаса шел по пожеванным листьям, веткам и траве, пока все-таки не нашел подтверждение своему опасению, на дереве красовались очередные отметины, только рядом со сдвоенными следами, принадлежащими королеве, находились совсем другие. Это дало серьезный повод для беспокойства, раньше здешние хищники себя не проявляли. Судя по ширине и глубине отметины, животное размером с чужого или чуть меньше и, возможно, нападает из засады, так как местные травоядные действительно огромны и атакой в лоб их не возьмешь, уж он то знает, если так и есть, то и численность зверей точно превышает пять особей. Как оно ни было надо продвигаться, Иёджи уже в открытую беспокоится о королеве, глупом маленьком Кайндэ, схожим разве что с ребенком. Следовало бы подумать о гордости и хладнокровии, но сейчас не до этого. Яут и так в долгу перед ней, а после того как он влез на Семнадцатую, воин просто обязан за ручку довести ксеноморфа до улья. Недюжая сноровка помогала охотнику не упускать из поля зрения следу чужого ни на мгновение при сумасшедшей скорости.


И вот, наконец, на фоне лесного пейзажа начало выделятся вычурное темное пятно, без сомнений это королева. Она стояла к нему спиной, увлеченная поеданием чьей-то туши, жадно отрывая и глотая куски плоти, и Иёджи, стараясь снова не напугать Кайндэ, всячески показывал свое присутствие. У яута, словно камень с души свалился, все же он забыл, насколько сильны ксеноморфы. Семнадцатая оторвалась от добычи, как раз ей оказался обладатель тех отпечатков на дереве, об этом свидетельствовала форма когтей на валяющейся рядом оторванной лапе. Однако королева не выглядела дружелюбно настроенной, даже после того как увидела воина. Она пятилась назад, но при этом громко шипела, выдвинула вперед головной гребень и демонстративно махала хвостом, чтобы выглядеть больше и внушительнее. Только дешевыми фокусами Иёджи не испугаешь, тем более такую реакцию он почти и ожидал.


— Думаешь, я тебя боюсь? Заканчивай!— властный тон охотника не произвел ровно никакого эффекта.


Как будто это не прирученный людьми чужой, а совершенно дикий, росший всю жизнь в улье вместе с сородичами, ксеноморф, и если бы яут не был на все сто процентов уверен, что это именно тот Кайндэ, с которым он сбежал, то действительно поверил бы. Однако эти неумелые попытки устрашения, всем видом показывающие страх, лишь забавляли. Подойдя к Семнадцатой ближе, охотник сел перед ней на корточки, так чтобы их лица находились на одном уровне, чем вызвал на себя большую порцию агрессии со стороны ксеноморфа, Иёджи игнорировал злость королевы, уверенно положил свою руку ей на голову. Чужой продолжала шипеть на охотника, но после пары секунд успокоилась и замерла на месте. Похоже, он единственный из яутов, который гладит ксеноморфа, словно домашнего питомца, того и гляди замурлычет. Однако увлекаться ему категорически не стоит, тогда все тоже невинно начиналось, Семнадцатая почти незаметно отступает назад, кажется, доверие к Иёджи сошло на нет. Отстранившись от нее и направившись к кораблю, охотник похлопал по ноге, призывая застывшего чужого идти за ним, оглянувшись на трупик несостоявшегося хищника, Кайндэ, не спеша, побрела за яутом.


Сегодня Иёджи снова заснул в тесноте, зато довольный, что практически все вернулось на круги своя. Только теперь чужой сохраняла между ними едва заметную границу и спала уже чуть ли не навесу. Воин двигался к стенке как мог, но места от этого больше не становилось. Значит, королева будет довольствоваться свободой лишь дневного сна, а ночью придется обходиться так, и ничего тут не попишешь. Утром он отправиться на выполнение своего ежедневного моциона и оставит кровать в ее полную власть, для чужого будет достаточно времени, чтобы выспаться вволю. И таким шансом ксеноморф воспользовалась в полной мере, решив пропустить денек другой, абсолютный рекорд для нее, Кайндэ даже не шевелилась, словно каменное изваяние.


Пробудилась королева поздней ночью, когда тьма правила своим балом, и ее дети выходили на празднество, а дневные зверьки, привыкшие к свету, мирно спали в своих норках. Движение на противоположной стороне кровати не побеспокоило яута, пребывающего в глубоком сне. Только вместо радости к спасителю, Семнадцатую охватила лютая ненависть. Не за то, что произошло несколько дней назад, так как она еще не совсем разобралась, проявлением чего это являлось. А за кровь своих братьев и сестер на нем, которую чужой чувствует, хоть уже прошло так много времени. Злоба распирала ее изнутри, вырываясь наружу сдавленным рычанием, в голове крутилось безграничное желание убивать, разрывать на части и уничтожать всех, в ком не течет родственная кислота. "Кровь за кровь "— единственный справедливый суд, существующий в мире, смерть заслужила каждая тварь, отобравшая жизнь у собрата. Чужой тряслась от неимоверной жажды убивать, сейчас всеобщий Разум ксеноморфов управляет ей. Раньше она боготворила воина, теперь же Семнадцатая поняла он – убийца и только, и сердце хочет насладиться чарующим бальзамом мести. Наклонившись к шее яута, открыв пасть, и вобрав в нее вторую челюсть, королева втягивала воздух для быстрого и сильного удара. Мгновение и язык выталкивается изо рта наравне с выстрелом из охотничьего бластера, но ему было не суждено достигнуть цели, а лишь застыть в паре сантиметров. Еще чуть-чуть и чужой сама не смогла бы остановить его при всем желании и совершила бы непоправимую ошибку. В последний момент приступ ярости отступил, ум прояснился, и пришло осознание того, что она собиралась натворить: убить своего спасителя, единственного кто был так добр с ней.


Инстинкты и Разум собратьев просыпались в ней все чаще, нужно

прогуляться и унять накатившее "безумие", а так как бесцельно шататься по окрестностям не хочется, оставался один маршрут – к реке. Стараясь не клацать когтями по металлическому полу, королева как можно скорее покинула корабль. Следуя по изрядно вытоптанной за несколько дней тропе, Семнадцатая вышла на берег спокойно бегущей речушки . Ночью жизнь в лесу становилась совершенно иной, более опасной. Любой шорох мог оказаться затаившейся хищной тварью, поджидающей зазевавшуюся жертву, вот только трястись от каждого звука или шевеления, подозревая в них охотника, удел добычи, отнюдь не ксеноморфа, скорее местная верхушка пищевой цепи сама должна трепетать перед ней. Чужой уже заявила, о своей силе, когда убила ту молодую самку, напавшую на нее, причем без особого труда, пара ударов лапой, и она испустила дух, возможно, самцы этого вида более могучие противники, и поскольку королева этого не знает, будет вести себя поскромнее. Но скоро ей удастся это выяснить, ночной водопой Семнадцатой не остался незамеченным, она это тоже прекрасно поняла, хотя и продолжала мирно пить, как ни в чем ни бывало. Парочка лазутчиков притаилась в зарослях совсем близко, они даже подкрадывались против ветра, "тщательно" скрывая свой запах. Наивные дилетанты не ведают, Кайндэ ощутила их с самого начала, и сейчас просто притворяется, куда уж им тягаться с таким идеальным существом. Единственное, что беспокоило ее это постоянно растущее количество врагов, похоже, поквитаться с чужим явилась вся стая. Они быстро окружили королеву, но предпринимать что-нибудь еще рано, первый шаг за ними, однако те не торопятся действовать. Это бездействие с двух сторон могло продолжаться немыслимо долго, пока, наконец, молодняк не выдержал напряжения и ринулся вперед, чего и ждала ксеноморф. Их нелепые попытки запугивания и слабенькое атаки просто смешны, свернув одному шею, раскрошив череп другому, и напоследок переломав хребты двум оставшимся, Семнадцатая демонстративно взяла за шкирку мертвого детеныша и швырнула его в сторону. Поражение выводка спровоцировало нападение всей стаи, точнее четырех крупных особей, а те, что помельче, оставались отстраненными наблюдателями в кустах.


Все-таки ее предположение оказалось верным: самцы больше и число всевозможных костных выростов на их телах зашкаливает, с такими совладать будет крайне сложно. Не медля ни секунды, один помчался прямиком на ксеноморфа, размахивая увенчанной рогами головой. Увернувшись в последний момент, она оставила на память нападавшему глубокий шрам на морде, от чего тварь еще больше озверела и призвала себе на помощь сородичей. При нападении сразу нескольких противников, проблематично уворачиваться и атаковать одновременно, если твое оружие ограничено зубами и когтями, а о длинном и массивном хвосте чужой не забыла. Обычно пользуются только жалом на конце, зато сейчас он подойдет, как хлыст, утыканный шипами. Один взмах и позвоночник ломается, словно сухая веточка, рухнувший зверь, безуспешно пытаясь встать, захлебнулся собственной кровью, ручьем хлынувшей из пасти. Пока королева была занята им, другой воспользовался этим слабым местом и вцепился в ногу ксеноморфа, но каково было его удивление, когда вместо обычной горячей крови потекла молекулярная кислота, которая в миг с приятным шипением, для слуха Семнадцатой, растворяла клыки, язык, нёбо и устремлялась дальше, превращая все но своем пути в кровавое месиво из костей, мяса и мягких тканей. Нижняя челюсть болталась на пузырящемся лоскуте кожи, горло представляло собой зияющую на шее дыру, не позволяющую воздуху поступать в легкие, и таким образом душащую зверя. Аромат от реакции расщепления, распространившийся на многие метры, будоражил сознание и помогал не обращать внимания на боль в голени. Чужой потеряла всяческое желание парировать или уклоняться, мечтая лишь рвать заживо, погружать зубы и когти в теплую плоть и наблюдать предсмертные муки наглецов, посмевших поднять на нее лапу. Уверенность хищников поубавилась, стая потеряла уже двух отличных бойцов, а эта увертливая дрянь обошлась всего лишь легкими ранениями. Поэтому впредь они будут нападать исключительно вместе и, остерегаясь крови, стараться свернуть королеве шею.


Постоянно атакуя, двое последних тварей не позволяли Семнадцатой перевести дух и контратаковать, и ксеноморф была вынуждена забраться на близстоящее дерево, и так оказаться вне их досягаемости. Звери напрасно пытались влезть на него или допрыгнуть до ксеноморфа, но это не мешало им пробовать вновь и вновь. Чужой дождалась момента, когда морда животного окажется достаточно близко, и со всего маху врезала по ней ногой, когти как раз пришлись на место глаз. Жаль,они не были столь длинными, чтобы достать до самого мозга, иначе сейчас стало бы на одну проблему меньше. Стряхнув с лапы жижу, которая некогда являлась глазными яблоками, чужой дразнила своим шипением этих тварей. Ослепленный зверь взбесился и, желая лишь раскромсать эту суку, наплевав на ее смертельно опасную кислоту, принялся с разбега таранить дерево на ощупь, часто промахиваясь или попадая по соседним стволам, второй тут же пришел ему на выручку. Под таким сильным натиском даже такое мощное дерево долго не выдержит, так что придется снова вступить в бой. Главное разделаться со слепым, он сейчас наиболее уязвимый, а уж в битве один на один королева справится.


Приземлившись на спину безглазого и вцепившись изо всех сил в нее, она быстро орудовала языком и жалом на хвосте, в надежде нанести максимальный урон, однако покров, напоминающий панцирь, пробить слишком тяжело. Все это время зверь метался по всему берегу, врезался в камни, деревья, своих собратьев, прятавшихся в кустах, только сбросить Семнадцатую у него не вышло, но чужому тоже не удалось серьезно ранить его. Значит, ксеноморфу придется опять прибегнуть к свойствам своей крови, и ради этого сильно прикусить вторую челюсть или как-то по-другому ранить себя. Слепой не унимался и продолжал носиться, вставать на дыбы, падать, подниматься и так пока не почувствовал раздирающую внутри адскую боль, прожигающую и пожирающую тело заживо. Естественные "доспехи", не раз спасавшие его от серьезных травм, растворились, как будто тонкая пленка, некоторые органы вываливались наружу, остальные, державшиеся за еще не тронутые кости и мышцы, тоже спешили распластаться по земле на радость падальщикам. Вся эта розовато-багровая мешанина, похожая на переваренный обед и обладающая характерным запахом, хлынула ото всюду. Обидно, конечно, столько мяса пропало, так уж вышло, тем более сейчас предстоит схватка с последним и самым огромным из этой четверки, которого Семнадцатая успела наградить шрамом. Тот не спешил совершать опрометчивые поступки, хоть и был готов наброситься на эту тварь, из-за которой он лишился лучших представителей его стаи.


Они оба ходили по кругу, показывая друг другу свою смертоносность и злобу, однако прекрасно понимали, что отступление равносильно смерти, единственная возможность остаться в живых — это уничтожить противника. На этот раз не удержалась королева и атаковала первой, желая покончить все одним точным попаданием в голову. Опытный вожак ожидал именно такого поведения и встретил чужого мощным ударом лапы. Он повалил ее, наступил на горло и хвост, Семнадцатая, судорожно хватая ртом воздух, что есть сил впилась в его лапу. Зверь взвыл, и только сильнее навалился весом, не обращая внимания на разодранную почти до кости конечность. Однако ксеноморф не желала сдаваться, если королева высвободит хвост, то у нее будет шанс прикончить вожака. Оставив в покое его лапу, она со всей дури ударила ему в нижнюю челюсть, тварь, не ожидавшая такого ярого сопротивления, как и задумывалось, отвлеклась и позволила вытащить из-под себя единственную надежду на спасение. Взмах и гулкое эхо падающего тела разнеслось на километры. Вожак взвизгнуть не успел, как ему вспороли брюхо, но и после смерти зверь умудрился доставить хлопот, рухнув прямо на королеву.


Прямо как в первые секунды жизни, Семнадцатая прогрызала путь через носителя. Тогда королеве совсем не желала покидать уютную колыбель, но все равно маленького грудолома одолело любопытство, и она показала, почему на этой стадии чужие так называются. Ксеноморф вгрызалась в родные стенки яслей, они были замечательными на вкус, а потом увидела яркий искусственный свет от ламп и снующих туда — сюда людей. А сейчас хотелось свернуться комочком и спать посреди мягких органов, в тепле и безопасности, не возвращаться в такой враждебный мир. Но долго эта утопия не просуществует, нужно возвращаться во "внешний мир", тем более яут будет волноваться, придется собственноручно уничтожить миниатюрный рай. Кромсая и сжирая любые препятствия на пути, чужой снова очутилась в холодных объятиях ночи. Никто из наблюдателей схватки не посмел проявить малейшую агрессию по отношению к ксеноморфу, наоборот, увидев, что монстр выжил, остатки стаи сбежали, поджав хвосты и жалобно скуля. Грозно прорычав им вслед, она гордой походкой направилась назад на корабль.


Пусть сил почиститься от крови не осталось, слабо отряхнуться - все, на что королева оказалась способна, а то, что она еще такая измазанная улеглась рядом с охотником, явно не понравиться последнему. Но это будет завтра, сейчас ксеноморф просто ужасно хочет спать.


Глава 7

Иёджи редко мучили дурные сны. В основном из-за усталости до такой степени, что мозг попросту отрубался и был не в состоянии показывать какие-нибудь образы и картины, но сегодня, похоже, исключение. Хотя лучше оно таковым не являлось, так как то, что разум яута воспроизвел, воин совсем не хотел вспоминать: недавнюю групповую охоту, а именно одного из ее участников - Азз-Нара, заклятого врага Иёджи, и его тупую ручную тварь, которую яут поклялся убить самым жестоким способом. Тот хитрый гаденыш в пылу сражения, вместо помощи охотнику с новенькими, прошмыгнул дальше и в одиночку добыл трофей, предназначенный для всех. Однако, к разочарованию этой сволочи, Старейшина похвалил не только его, но и Иёджи, который остался с Младшими и не допустил потерь. Тогда стоило видеть выражение морды этой вероломной змеюки, только даже оно не обрадовало воина в полной мере, ведь этот скользкий сукин сын, вечно наступавший ему на пятки, сейчас особенно сильно задел яута. Охотник понимал, что Азз-Нар идет практически наравне с ним за счет своей изворотливости, а не физической силы и умением обращаться с оружием, здесь Иёджи мог дать ему огромную фору. Уязвленное самолюбие давало о себе знать, заставляя оттачивать бойцовские навыки до еще большего совершенства, тренироваться до изнеможения и брать самые опасные охоты. Кстати последняя такая вылазка успехом не увенчалась - Иёджи опоздал, зверь банально сдох от старости, поэтому озлобленный яут, дабы не возвращаться назад с пустыми руками и не вызывать язвительных насмешек соперника, приземлился на обитаемую планету, как выяснилось позже, с человеческой лабораторией. И насобирал парочку отличных людских черепов. Вроде, отличный расклад, если закрыть глаза на крушение, за которое он отхватит по первое число, и Кайндэ, доставившей некоторые хлопоты. Кстати, а где королева? Охотник откинул руку на другой край кровати и успокоился, нащупав хитиновый покров чужого. И сразу же отдернул ее, ощутив нечто влажное и вязкое, словно ксеноморфья незатвердевшая слизь для строительства гнезд. Если так, то Иёджи не желал видеть случившегося с судном. Но его догадки были разрушены, когда воин учуял терпкий металлический запах крови. Сон, как рукой сняло, яут резко поднялся и оглянулся, все: кровать , чужой да и сам охотник- перемазано в еще не запекшейся крови.


- Кайндэ! какого черта. Проснись сейчас же! Что произошло?


Явно не совсем понимая происходящее, практически спящая королева еле подняла голову и потом уткнулась ей в яута, еще больше его пачкая. Воин, подловил на мыслях, что снова беспокоится о чужом, и укорив себя же за это, легонько потряс Семнадцатую за плечи, та лишь покомфортнее устроилась на нем. Иёджи начинал злиться.


- Кайндэ, встала немедленно!


Сопроводив свою речь недовольным рычанием, охотник добился нужного результата- ксеноморф подпрыгнула от испуга и судорожно озиралась по сторонам. Взъерошенная королева успокоилась только по прошествию нескольких минут, убедившись в своей полной безопасности. Хотя «безопасностью» навряд ли можно назвать выволочку, которую устроил Иёджи. Чужой просто стояла, виновато опустив голову, выслушивая долгий поток непонятных слов в свой адрес, пока охотник внезапно не замолчал. Он повернулся к кровати и стал скидывать на пол грязное постельное белье, взял его в охапку и побрел на улицу, королева последовала за ним на четырех лапах, показывая осознание вины и подчинение. Путь к реке, как определила ксеноморф, пролегал в полной тишине, иногда казалось, каждый тяжелый шаг воина раздается на весь лес. Вдруг яут резко остановился и шумно выдохнул, это заставило Семнадцатую напрячься и подготовиться к новой ругани.

-

Ладно, прости меня, я слишком погорячился. Из-за этой мелочи мне не следовало так злиться.


Воин, совершивший личный подвиг, собирался двинуться дальше, только почувствовав осторожное прикосновение Кайндэ к своей ноге, высвободил одну руку и, при этом, чуть не потеряв равновесия, погладил королеву в ответ. Та сразу же воспряла, встала на свои привычные задние лапы и побежала дальше, оставляя Иёджи позади. Отношение ксеноморфа к охотнику крайне удивляло последнего, ее преданность и всепрощение очень странно вяжутся со славой смертельно опасной твари. Возможно, слепое старание угодить охотнику в силу ее месячного возраста, хотя вряд ли к чужим могут относиться все эти возрастные заморочки. Догадывается ли королева в своей детской наивности, что долг перед ней единственная вещь, которая удерживает воина от сбора замечательного трофея, и при иных событиях он немедленно снес бы голову ксеноморфа без угрызений совести и чести?


Впрочем, Иёджи не будет философствовать о комплексах королевы, ему абсолютно плевать, что с ней там делали люди, раз превратили непокорную убийцу в покладистую зверушку, сейчас ему надо сосредоточиться на делах насущных. Например, на сдерживании желудочных спазмов от тошнотворного запаха начинающегося разложения туш местных плотоядных, валявшихся вдоль берега. Кажется, яут догадывается о произошедшем здесь, судя по тому, как Семнадцатая яро разгоняет трупоедов и сама с упоением и ликованием заглатывает куски мяса, не утруждаясь прожевывать. А Кайндэ молодец, смогла одолеть нескольких врагов больших по размеру, чем она, конечно, такая добыча у охотников используется для легкой разминки, но для ксеноморфа вполне хороший результат, особенно того, который сражается лишь с помощью инстинктов и эмоциональных импульсов без какой-либо тактики боя. Вот и сейчас чужой угорело носится от одного тела к другому, отгоняя вечно возвращающихся обратно на свой пир за ее счет всевозможных падальщиков, вместо того чтобы разорвать в клочки кого-то из них в пример остальным. Усмехнувшись, но промолчав, яут, быстро прополоскал все тряпки и развесил на ветках, заморачиваться особо не пришлось, благодаря относительно свежей крови. Покончив с этим явно не мужским занятием, он сам поспешил отмыться от достижений королевы. Это, конечно, не замет полноценную горячую ванну, от которой Иёджи успел отвыкнуть, поэтому эта маленькая радость цивилизации занимает почетное место в списке желанного. Впрочем, сама по себе возможность умыться уже довольно хорошо, даже в полевых условиях. Не успел охотник зайти в реку по пояс, вода сразу же побагровела и кровавой дорожкой устремилась дольше по течению.


Семнадцатая же не горела желанием поплавать с яутом, на данный момент она предпочтет наслаждение от вкуса своей добычи, хоть ее изрядно потрепали все, кому не лень, все равно триумф ощущается с каждым куском. После трапезы, чужой, оставив плескавшегося в воде Иёджи, пошла под деревце, свернувшись в клубок и оградившись длинным хвостом, словно стеной, задремала, ведь ксеноморф так и не выспалась из-за ночных похождений и охотника. Прохладным утром на покрытой росой траве не так уютно, как на мягкой кровати вместе с теплым воином. Значительный критерий, но чужому сейчас это не важно. В улье, наверно, спать также приятно, как и с Иёджи, рядом с братьями, сестрами и главное с матерью. И играть с ними точно очень весело, прыгать и носиться под тщательным присмотром преторианцев или Царицы. Скорее бы прийти в гнездо, она обязательно отведет туда охотника, скажет что, он - хороший, и Императрица разрешит яуту остаться с ксеноморфами. А если придут люди, они вместе порвут их на части, не позволят разрушить свой родной дом. Потом из них вылупятся новые братики, и они станут большой семьей, словно гнездо Старейшего Матриарха, занимающее целую планету. Да, именно так все и будет. Интересно, а какая была собственная мать? С самого момента появления на свет она ждала увидеть свою Царицу и услышать ее успокаивающий, чарующий голос, но вместо мамы, узрела странных существ. Семнадцатая перепугалась до полусмерти и устремилась обратно в носителя. Ей не позволили этого сделать, словили и швырнули в камеру, даже не дав увидеться с другими ксеноморфами. Для покрытого еще мягкой кожей грудолома холодная клетка, оказалась ужасным испытанием. Чужой доползла до ближайшего заветного угла, Забившись в него, будущая королева тщетно пыталась согреться, сворачиваясь кольцами. Тогда напуганная, голодная и замерзшая Семнадцатая еще не теряла надежды ощутит присутствие матери. Шли минуты, часы, дни чужой росла, камера, казавшаяся огромным миром, преодолевалась вдоль и поперек за пару секунд, а голоса Императрицы так и не было, даже малейшего чувства ее существования вообще. Одиночество жрало молодую королеву изнутри, и общение с родичами не могло облегчить ей душу. Единственное спасение это забиться в ее привычный угол подальше от удерживающей машины, прильнуть к нему и представлять на его месте свою мать. Ксеноморф понятия не имела, как та выглядит, поэтому с младенчества и до сих пор для чужого она выше и сильнее всех этих страшных двуногих. Кто же знал, что ученых не устраивала постоянная «вялость» ксеноморфа, за еле живую королеву, в которую вложили целое состояние, они могли получить нехилую взбучку от начальства. Один из них, зайдя в комнату наблюдения и застав чужого в обычном месте. Наверняка, опять хотят усыпить и ставить опыты, Семнадцатая давно смирилась и безразлично взирала, как человек с помощью ключа на шее открыл предохраняющую панель и нажал на крупную красную кнопку. Уж лучше бы он действительно хотел отрубить чужого, ведь даже самые омерзительные эксперименты не сравнить с этим. Моментально в камеру со всех сторон начали бить струи белого газа. Хватило доли секунды, чтобы испытать такую боль, с какой прежняя и рядом не стояла. Лютый холод пронизывал до костей острыми иглами, впиваясь под кожу и распространяя ледяной яд в крови, обжигал, будто раскаленный до бела на углях из самых глубин ада металл. Хитин покрывался ледяной коркой и, не выдерживая критически низкой температуры, трескался и покрывался струпьями, открывая вид на застывавшую прямо на глазах кислоту. Ноги подкосились, и королева с грохотом присущим безжизненным статуям рухнула на пол. Она услышала, как с противным лязгом отломался, кажется, палец, но из-за непроглядной пелены и сковавшего Семнадцатую смертельного холода не получится ни посмотреть, ни почувствовать. Она уже сдалась и терпеливо ждала своей кончины. Ученый вдруг проявил свое великодушие, оставил кнопку в покое и ушел. Чужой лежала на голом полу, словно неподвижная часть интерьера наравне с механизмом обездвиживания ксеноморфов. Позже эта процедура повторилась еще два раза, после чего, королева никогда больше не приближалась к злополучному углу, даже если становилось невыносимо холодно, не только из-за азота, от накатывающей волны внутренней боли, которую не излечит никакая регенерация. А когда до приезда той верхушки корпорации осталось совсем немного, в соседнюю камеру приволокли кого-то и явно не ксеноморфа. Таких странных она не видела, хотя здесь никого, кроме собственных братьев и людей, в общем, не водилось, по крайней мере, в лаборатории. И Семнадцатая искренне посочувствовала ему, возможно, он и представить не может, что за ужас ожидает его здесь, но и обрадовалась, наконец-то, рядом кто-то, кому будет так же одиноко.


Подул прохладный ветер и, придавая воспоминаниям о кошмаре большей реалистичности, заставил королеву сильнее съёжиться, однако теплое и живое прикосновение охотника отогнало призраков прошлого.


- Кайндэ, ты так и собираешься с деревяшкой обниматься вся в крови, если да, то учти, скоро, точно, пойдет дождь, а на корабль в таком виде я тебя не пущу.


Чужой нехотя зашла в воду, поплавав недолго и выйдя обратно, отряхнулась и последовала за яутом, ждавшим под деревом, подперев его и скрестив руки на груди. Не успели они пройти и десятка метров, как зарядил сильный ливень, о котором воин прогнозировал. Это лишь половина беды, когда раздался гулкий раскат грома, королева, никогда не видевшая данного погодного явления, без промедлений забилась под мощные корни. Охотник закатил глаза и многострадальчески вздохнул и, решив не тратить время на объяснения, просто вытянул Кайндэ и потянул за собой. Стена дождя закрывала практически всю местность, только это мало волновало Иёджи, уверенно гнавшего вперед, ему сейчас важнее не промокнуть до нитки. Повезло еще, что белье высохло, и яут успел отнести его на судно, пока ксеноморф дрыхла.


По пришествию на корабль он скинул нижнюю часть доспеха, служившую пока основной, в кирасе и сетке не было нужды, и остался в водонепроницаемой поноженной подкладке. Семнадцатая же не церемонилась и, наскоро отряхнувшись, до сих пор в испуге смотрела по сторонам, выискивая потенциальную опасность. И уже, будучи внутри надежного звездолета, побрела к кровати, так как понимала: больше заняться нечем, а яут точно не собирается с ней играть. Но внезапно ударившей со всего маху молнии где-то вдалеке хватило, чтобы инстинкты сработали мгновенно, заставляя в один прыжок достичь и заныкаться в самую дальнюю часть постели, свернувшись в клубок и не смея «носа» высунуть. Слишком страшно, и даже присутствие рядом абсолютно спокойного охотника не могло успокоить королеву, и тем более помочь заснуть и переждать. Оставалось лежать и вздрагивать от каждого оглушительного звука.


В отличие от ксеноморфа Иёджи сразу же нашел себе полезное занятие в своем наручном компьютере, ремонт практически завершен, поэтому следует осведомить о своем возвращении в скором времени. Также Вождю будет интересно о появлении новых охотничьих угодий, где полно достойной добычи. А о королеве лучше умолчать, дабы не навредить ни самому себе, ни ей. Уж кому-кому, причинить вред этому Кайндэ охотник хотел меньше всего. Ведь знает, чем закончится его разглагольствования об этом ценном чужом, сначала поимка и клетка, потом остаток дней в качестве «несушки». Иёджи ни в коем случае не должен допустить такого исхода для Семнадцатой, не понимая почему. Она такой же ксеноморф, как и остальные, только позже станет Маткой. И как раз с его образом тучной, озлобленной до предела, неподвижной Королевы никак не вяжется с этим боящимся простой грозы недоразумением – полной противоположностью. Может это представление яутов неверно, и каждый день, проведенный именно с такой королевой, расшатывает его веру, а непоколебимость одно из главных качеств истинного воина.


Постепенно раздумья привели охотника в неясное раздражение, которое он не мог разумно истолковать. Его провоцировало буквально все: проклятый климат планеты, не позволивший мирно отремонтировать не менее проклятый двигатель, дождь, барабанивший по корпусу и действующий на нервы, и, наконец, дрожащая, словно лист на ветру, Кайндэ, от которой кровать ходуном ходила. Как ни закрывал глаза, вдыхал и выдыхал, все без толку, тогда остается выход – сократить число раздражителей, капающих на мозги, и так как Иёджи не шаман и не способен подчинять силы природы, поэтому придется понянчиться с трусихой. Понимая, что распинания о холодных и теплых потоках воздуха не подействует, воин попросту притянул к себе удивившегося ксеноморфа. Безусловно, язык телесного тепла она поймет лучше научных рассказов. Немного ошарашенная и сбитая столку Семнадцатая не знала, как ей нужно реагировать и не решалась что-то сделать, но громкий удар молнии сразу же изгнал эту робость. Вжавшись в охотника, королева замерла в ожидании своей последующей участи, и, когда ничего страшного не произошло, расслабилась. Вскоре Кайндэ поудобнее устроилась прямо на коленях у Иёджи, подбив свою голову под его ладонь, тем самым, призывая воина снова погладить ее. Тот особо и не возражал и водил рукой по ребристому королевскому гребню, чужой сама подстраивалась, где ей приятнее. Это продолжалось до тех пор, пока пальцы охотника случайно не притронулись к загривку, который на протяжении огромного количества времени используют старшие чужие для усмирения непослушного молодняка, и это уже стало безусловным рефлексом. Он крайне чувствителен, поэтому «просьбы» преторианцев особенно убедительны. Самих их таким приемом не уймешь – покров там ороговевший и очень прочный. И хоть Семнадцатая имеет статус равный им или выше, строение тела, за исключением короны, вторых лапок и еще некоторых признаков, сходно с обычными дронами. Чуть яут коснулся того места, королева напряглась и вздрогнула, будто услышала очередной раскат грома, однако осталась в текущем положении. Охотник не был знаком с физиологией Кайндэ на столь высоком уровне и продолжал гладить ее, то слегка сжимая, то, переминая кожу пальцами. Чужой, не знавшая, что он так умеет, находилась в полуобморочном состоянии, бесконтрольно сжимая и разжимая пальцы на задних лапах. Она подсознательно обвила туловище яута стороной хвоста без шипов. Иёджи быстро смекнул: дело принимает совершенно иной оборот, потому отдернул руку. Семнадцатая терлась об его торс, обжигая своим дыханием, прося, чтобы воин избавил ее от появившегося из ниоткуда свербящего где-то внутри чувства.


- Предупреждаю первый и последний раз, не прекратишь – я за себя не отвечаю.


Игнорируя прямой приказ охотника, королева обняла воина и полностью приникла к его теплому телу. Зудящее желание непонятно чего требовало выпустить, не зная, как это можно осуществить, чужой поддалась нахлынувшему порыву. Она снова клала свою голову под руки яуту, требуя больше ласки, и Иёджи охотно исполнял желание. Ему стало интересно, насколько далеко может зайти Кайндэ, доведенная им до полного исступления. Делать все равно нечего, а детские игры сейчас не привлекали. Воин с удовольствием позабавится, «мучая» ксеноморфа и наблюдая за ее прелестной реакцией. Теребя заднюю часть шеи чужого, он просто упивался видом жаждущей королевы, которая елозила по нему и обвивала хвостом все в пределах досягаемости, то есть в основном яута. От созерцания этой дивной картины Иёджи сам начал возбуждаться. Особенно его заводила невинность Кайндэ, будучи сжираемая похотью она лишь обжимается с ним. Может охотнику следует раздеться полностью, чтобы ксеноморф поняла? Нет, это было бы чересчур. Лучше пусть чужой действует сама, а он слегка подогреет ее чувства. Заставив ее извиваться и стонать от пары поглаживаний, воин не давал передохнуть. Семнадцатая уже не в состоянии терпеть и всячески показывает это. Она часто вздыхала, безрезультатно пытаясь остудить разгоряченное тело. Королева могла попросту лечь не прохладный пол, только ни разум, ни тело категорически не желали отстраняться от охотника. Да и яут не позволит ей уйти. Он тоже испытывает жар, страсть затуманивает разум, скоро Иёджи не сможет сдерживаться. И когда изнемогающая Кайндэ оперлась на него и посмотрела в глаза, уже моля его об освобождении своей греховной жажды, воин сорвался. Схватив за талию, он переместил чужого на кровать, а сам навис сверху. Вид нависшего охотника напомнил ксеноморфу произошедшее несколько дней назад, поэтому от одной мысли об этом, она задрожала, что не укрылось от яута.


- Не бойся, Кайндэ, больно только в первый раз. Обещаю, тебе понравиться, я умею доставить удовольствие. Расслабься...


Несмотря на то, что, по идее, успокаивающий тон оказался больше похож на похотливый, он помог. Королева последовала его совету. В подтверждение этого Семнадцатая раскинула руки в стороны, открывая всю себя, чем охотник воспользовался в полной мере. Пальцы воина, принимая приглашение, блуждали по ее телу и уделяли внимание каждой части. Благодаря приобретенному в прошлый раз опыту, Иёджи ничего не стоило заставить королеву ерзать под собой, как только вздумается, от легкого прикосновения к шее или животу, ксеноморф проявляла чудеса гибкости, доселе и не снившиеся яуту. Он постепенно спускался вниз, оставляя сладкие и просто райские ощущения, однако, не добравшись до самого важного, охотник резко, к недоумению ксеноморфа, убрал ладони. Разыграв свой аппетит, воин готовился перейти к главному блюду, он поспешил избавиться от плотно прилегающей подкладки, которая так ужасно неудобно стесняла его. Иёджи, оттягивая загривок Кайндэ, приник к ксеноморфу своим горячим и твердым членом. Забеспокоившаяся королева осознавала, зачем Иёджи дотронулся до нее этой штукой, но чужой решила довериться словам охотника и, замерев, томительно ожидала его дальнейших действий, ведь внутри уже все ноет, настойчиво требуя желаемого. Воин не заставил себя долго ждать, и медленно проникал в Семнадцатую, она была такой же узкой, словно впервые, яут начинает чувствовать, как ксеноморф приятно обжимает его и не хочет отпускать, и раз так, то Иёджи с радостью будет входить глубже и глубже. Взяв небыстрый темп, он, опираясь одной рукой на кровать, другой приподнял Кайндэ, чтобы они соприкасались своими телами и возбудились еще больше. Ощущения Семнадцатой были просто замечательными. Сперва немного больно, воин оказался не совсем прав, но он умело заглушал ее, и все быстро прошло, тем более то, что он делает, просто восхитительно. Когда яут в ней, внутри так хорошо, и будто королева пылает жарким огнем. Повинуясь до сих пор дремавшим инстинктам, чужой обхватила воина ногами, подстраиваясь под него. Охотник не позволил и резко сменил темп, Кайндэ громче застонала от удовольствия, пронизывающего насквозь. Попытка ксеноморфа, хоть что-то проделать в постели заслуживает награды, и королева ее получит. Становившийся жестче Иёджи неумолимо приближался к развязке, в отличие от чужого, которой оставалось совсем чуть-чуть до своего пика. И только он снова вошел на всю длину, Семнадцатая не удержалась и в судороге накатившего наслаждения сдавила охотника. В такой сладостной тесноте двигаться ему безумно нравится, видно, королева уже все и теперь содрогается от каждого толчка, в особенности сейчас, когда воин приобрел бешеную скорость. Для ксеноморфа это слишком, она сходит с ума от удовольствия, сильнее сжимая простыни. В попытке немного оторваться от Иёджи королева получила в ответ его приглушенное рычание, отбившее ее стремление. Он прижал чужого еще крепче, и последней оставалось повиноваться и, вскинув голову назад, стонать во все горло от того, что он выделывает. Наконец, еще одно движение и Иёджи, был на самой высшей точке этого прекрасного чувства, полностью оказавшись внутри Семнадцатой, излился в королеву, заставляя глядеть ее прямо охотнику в лицо. Чужой обмякла в его руках и жадно глотала воздух, стараясь восстановить сбившееся дыхание. Отпустив королеву и опустившись рядом, яут хотел съязвить на счет низкой стойкости ксеноморфа, но все колкости были моментально выброшены им из головы, когда он увидел это подрагивающее, беззащитное и хрупкое тельце. Иёджи нашел силы дотянуться до отсека над кроватью, где лежало одеяло, в котором яут не нуждался все эти дни по причине нормальной температуры. Охотник прижал Семнадцатую и укрыл их обоих. Похоже, королева улыбается, или это мрак подшутил над зрением Иёджи. В любом случае, воин посильнее прижал Кайндэ. И ревевшая снаружи буря теперь ей не страшна.


Глава 8

Хорошо задавшееся утро вполне предвещает хороший день в целом. Так как яут отлично выспался, то он пребывал в приподнятом расположении духа. Пробуждение в обнимку с Кайндэ было приятным дополнением, конечно, сперва, по мнению охотника, совершенно неприемлемым. Но зверя, бушевавшего внутри, приручил, умиротворенный и, вроде бы, довольный, даже больше, чем обычно вид ксеноморфа. Все-таки Иёджи снова это сделал, снова наступил на эти же грабли, хотя на такие грабли воин совсем не прочь понаступать еще.


Стоп! О чем он только думает, неужели, окончательно с катушек слетел? Чтобы он спал с какой-то добычей, да никогда на свете. А разве королева ею является? Совсем нет, не для него. Кем же в таком случае? Этот вопрос мучает Иёджи слишком долго, настолько, что он готов головой о стену биться, лишь бы найти ответ. Жаль, не поможет. Тогда кто же она? Тупое животное для охоты? Полная чушь. Убийца, выведенная ради наживы людей? Возможно. Ксеноморф, помогавший сбежать из лаборатории? Не возразишь. Сильный Кайндэ? Есть такое. Преданный ему чужой? Абсолютная правда. Маленький ребенок, за которым глаз да глаз нужен? Бесспорно. Любовница?!..


А вот сейчас яут перегнул палку, поэтому пора заканчивать все эти размышления и копания в себе и начинать новый день. Лишь королеве простительно проваляться в кровати до полудня, особенно после бурной ночки, а ему это с рук не сойдет. Все равно, если он сам проснулся, то уже больше не сможет заснуть. Когда Иёджи, откинув одеяло, благополучно перелез через ксеноморфа, та стала ерзать и поджимать под себя ноги, видимо, ощутив отсутствие рядом чего-то согревающего, и пытается вновь его найти. Заметивший это охотник, спохватившись, накинул обратно на Семнадцатую ткань, еще хранившую его тепло, и машинально погладил чужого. Подействовало не хуже снотворного, дерганый и беспокойный сон Кайндэ опять обернулся размеренным и безмятежным. Разобравшись с внезапно появившейся проблемой, Иёджи, как можно тише, облачился в доспех и взял копье, так как сегодня необходимо поймать себе что-нибудь на обед и хотелось покончить с этим побыстрее, тем более с утра травоядные еще сонные и рассеянные. Охоту ради пропитания можно считать тренировкой, но в ней никакого удовольствия и наслаждения, только небольшое удовлетворение оттого, что яут не останется обделенным свежим мясом.


Выследить не блещущих умом животных с развитым стадным инстинктом не составит труда, когда знаешь нужные звериные тропы. По старым следам, ведущим к реке, воин определил: на водопой звери еще не приходили, значит, засаду он устроит именно здесь. Травоядные не отличаются пунктуальностью, поэтому охотник будет дожидаться их при большом везении минимум час. Ему не впервой, как-никак у него тоже присутствует выдержка. Активировав маскировку и тихо притаившись за листвой на ветке с хорошо открывающимся обзором, яут терпеливо ожидал, вслушивался и всматривался в предполагаемое место появления добычи. Маска значительно способствовала, предполагая просмотр в нескольких режимах и возможность отделить и идентифицировать каждый звук с помощью многочисленных микрофонов. Однако пока не было ничего издалека напоминавшего на поступь группы существ крупного размера, коей являлось скопление этих местных травоядных. Из боевой готовности Иёджи плавно перешел к нейтрально-пассивной и теперь скучающе фиксировал незначительные изменения окружающего пространства. Он уже подумывал, что следовало бы поставить ловушку и идти заниматься своими делами, увы, поздно, если охотник вернется за капканом на корабль или станет мастерить из подручных средств, то есть шанс упустить момент, и воин будет вынужден выслеживать стадо по всему лесу. Лучше уж закончить начатое, ему же совершенно не хочется потратить столько времени на поиски добычи.


И вот, наконец, вожак соизволил привести свое стадо. За этим горделиво идущим предводителем шагали остальные животные, торопящиеся утолить свою жажду. Когда они добрались до водоема и упивались живительной влагой, глава, позволив себе забыть об осторожности, отлынивал от защиты своего гарема, окунув морду в воду и поедая водоросли. Иёджи, не спеша, выпрямился во весь рост, выхватил копье и прицелился, плазмомет он не взял, так как обед пришлось бы соскребать с земли, нежели потрошить. Жертву яут выбрал не слишком маленькую, но и не громадную, похоже, молодой самец, которого еще не прогнали на произвол судьбы, об этом можно судить по небольшим рожкам на голове, не идущим ни в какое сравнение с величавой и ветвистой короной вожака. Все решилось за долю секунды, рука охотника не дрогнула не при замахе, не при броске. Теперь вместо шумного блеяния на берегу царит гробовая тишина. Животное, буквально пригвожденное оружием, которое само вошло в землю где-то на треть, пискнуть не успело, как уже рассталось с жизнью, зато охотник обеспечен провизией на ближайшие дни. Позабыв о чувстве голода, но, все же разведя костер заранее, Иёджи с полной серьезностью принялся за ремонт, предварительно закинув лишнюю амуницию на звездолет, где, как и ожидалось, застал спящую королеву, закутавшуюся в одеяло с головой, словно в кокон. А ведь ему придется поделиться с ней: от добычи Кайндэ ничего не осталось, растащили все до последней косточки. Не то чтобы эта мысль была омерзительна яуту, просто совсем не привычна. В любом случае он поделится с ксеноморфом, и не, потому что Иёджи должен чужому, а потому что хочет это сделать. И закончим на этом, пора делом заняться.


Как и предполагалось, Семнадцатая проснулась, только когда небесное светило уже сдвинулось в сторону заката. Точнее ее разбудило банальное урчание желудка. Нехотя отлепившись от тепленькой кровати, королева вышла наружу. Яут нанизывал куски свежатинки, наверно, пойманной утром. Сглотнув накопившуюся слюну от ласкающего нюх запаха, ксеноморф прошла мимо, рассчитывая обнаружить что-то съедобное в лесу, иначе будет довольствоваться вегетарианской диетой и пастись на лугу аж до темноты. Семнадцатая уже собиралась пойти по обнаруженному следу, однако воин привлек ее внимание негромким рычанием. Он отвернулся от огня и пристально смотрел на чужого, протянув руку с обесшкуренным шматком мяса. Королева подходила медленно и остановилась, когда до такого соблазнительного кусочка оставалось лишь несколько сантиметров, не решаясь приблизиться. Мало ли, она не так поняла, и яут хотел только продемонстрировать свою добычу.


- Мне, что, самостоятельно тебе в рот запихнуть и прожевать помочь?


Очнувшись от осознания смысла фразы, она торопливо схватила окорок, усевшись рядом, и помогала себе руками удерживать его, не желая извалять мясо в земле. Иёджи вернулся в первоначальное положение и продолжил заниматься своей едой. Только в мыслях охотника металось возмущение одним: этой осторожностью Кайндэ, будто он какой-то страшный монстр. По идее, воину должно быть абсолютно наплевать на отношение ксеноморфа. Даже если учесть все, что было между ними - это всего лишь случайность, произошедшая один раз в жизни, не более. Тогда чего же яут хочет от нее? Королева и так к нему ластится в знак благодарности, несмотря на протесты воина, и охотник готов поспорить: чужой сейчас опять это сделает. Видели бы Иёджи остальные яуты, оказались бы в шоке, да и он сам начал замечать обострение своей сентиментальности, ежели так можно назвать желание позаботиться о Кайндэ. Возможно, это связано с внезапным появлением в нем каких-то зачатков главного, хотя, когда с тобой по сути маленький, любопытный ребенок, хочешь, не хочешь, придется стать вожаком. И как любой лидер, он прямо сейчас вынужден выбрать свой следующий поступок. Еще полутора неделями ранее ответ был очевиден, а теперь: игнорировать или притянуть к себе Семнадцатую, которая, закончив с едой, порывается, однако побаивается приблизиться. Решено. Лучше охотник будет жалеть о совершенном, чем о собственном бездействии. Обхватив небольшую фигурку чужого, яут практически усадил королеву себе на колени, она не сразу сориентировалась после такого непредсказуемого поступка со стороны обычно достаточно отстраненного охотника. Иёджи понял, что от него подобного не ждали, когда ксеноморф вздрогнула и выпрямила хвост, однако не обратил внимания, все равно чужой успокоилась и на данный момент с интересом рассматривает языки пламени, удобно устроившись на воине. Яуту следует снова приступать к работе, так как с трапезой он уже закончил, только очень не хотелось прерывать эту идиллию, поэтому Иёджи решил продлить ее подольше.


- У тебя до сих пор нет имени. Позволь мне дать его,- Семнадцатая кивнула,- Я назову тебя Обсидиан. Твой окрас точь-в-точь цвет тьмы обсидианового кинжала, который...


Конечно, травить байки о не столь далекой «молодости» у костра лучше с другими охотниками, однако сейчас достаточно и слушающего с неподдельным интересом ксеноморфа. Да уж, говорить с чужим, поглаживая ее по спине - в этом, точно, есть нота безумия. Вскоре Иёджи плавно перешел к рассказам о своих славных охотах, хоть и осознавая, что смысл его речей постепенно ускользает от Кайндэ – та все равно ловит каждое слово яута, будто зеленый юнец, внимающий рассказам Ветерана, по крайней мере, воин мог сравнить только так. Продолжалось все это часа два, и даже отсутствие шумихи и задора, присущих подобным посиделкам, ни капли не омрачало настроения. Когда, наконец, Иёджи вспомнил о корабле, до наступления ночи осталось совсем ничего, поэтому начинать что-либо глупо, а спать еще рановато. Обсидиан стала понемногу «оживать», видимо, задремав под рассказы воина. Как ни странно королева сама слезла с Иёджи, точнее лениво сползла, и по-кошачьи потянулась, поочередно вытягивая лапы, словно пытаясь до чего-нибудь дотянуться. Этим нелепым шагом на прямых ногах она так и добралась до дерева, и с нескрываемым удовольствием чужой точит когти о ствол, раздирая тот в щепки, изгибаясь, как только возможно. Змеиная гибкость Кайндэ завораживала, особенно идеальные изгибы тела, намертво приковывающие к себе взгляд яута. Даже просыпается желание проверить, на что королева способна, и, непосредственно, этим воспользоваться. Закончив столь привлекательное для глаз Иёджи зрелище, чужой, удовлетворенная результатом, задумала от нечего делать послоняться по окрестностям, сил у нее после долгого сна хоть отбавляй, и их надо потратить. Но, видимо, одной ей скучно, ксеноморф присела и пару раз запрокинула голову назад, приглашая воина с собой и ожидая его ответа. Охотник не стал долго раздумывать: ему не очень то хотелось уныло сидеть и просто пялиться на огонь. Попросив подождать, яут вооружился копьем из предусмотрительности, ведь он совсем не желает быть беззащитной обузой, если что случится. Дождавшаяся охотника Обсидиан радостно бродила по лесу без какого-либо определенного пути, то и дело, останавливаясь и принюхиваясь к окружающим запахам. Иёджи ни чуть не возражал, однако казалось, будто Кайндэ не провела здесь столько дней, а прямо сейчас сбежала из человеческой лабораторной клетки и видит всю растительность впервые. Несмотря на необходимость возвращаться, она продолжала бодро шагать по рощам, постоянно обнаруживая съестное. И тут внимание королевы привлекло раскидистое дерево, склонившееся под тяжестью собственных плодов. Чужой мигом подлетела к нему, ловко забралась по веткам и скрылась в крыше из изумрудной листвы. Чего и следовало ожидать, поэтому воин спокойно отреагировал и, воткнув оружие в землю неподалеку, сел на траву, облокотившись о ствол, ожидая ксеноморфа. Семнадцатая не являлась бы Семнадцатой, если забыла бы о яуте. Держащая в зубах неизвестный фрукт чужой, свесилась с ветки вниз головой перед лицом Иёджи. Отказавшись, охотник снова был оставлен в покое. После примерно десяти минут хрумкающих и карабкающихся звуков, королева утолила голод и спустилась к воину. Он времени даром не терял и уже собравшийся направился домой, предварительно предложив Обсидиан погулять в одиночестве и получив отрицательный ответ. Неспешным шагом они добрались до звездолета, Иёджи, которому завтра предстоял целый день, погруженный в ремонте, сразу же отправился спать, а отвлекшаяся какой-то, по ее мнению, диковиной королева осталось снаружи. Потом удовлетворив любопытство, ксеноморф поспешила к охотнику. Тот еще не уснул, лишь прикрыл глаза, отодвинув от себя одеяло. Когда Обсидиан забралась под одеяло, пока еще прохладная ткань заставила Кайндэ съежиться и ворочаться в попытке немного согреться. Яут вполне способен обойтись без дополнительного обогрева, своя горячая кровь отлично справляется. И он прекрасно осознает причину ерзаний Кайндэ. Снова воин вернулся к тому, с чего начинал, а именно этому треклятому выбору. Сейчас опять то, что ему хочется, совершенно противоречит тому, что он должен. Но раз Иёджи уже ступил на путь, угождающий его желаниям, охотник не станет останавливаться. Пускай все остальное горит адским пламенем. Дотянувшись до края одеяла и потянув на себя, яут тоже им укрылся. Сразу охотник требовательно притянул ксеноморфа, стараясь своими теплыми руками обхватить как можно тельца Семнадцатой и прижать непосредственно к себе. Поразительно, совершенный организм не в состоянии сам согреться, впрочем, они в таком не слишком нуждаются, и, благодаря этому, выдерживают температуры смертельные для других. Вот только чужой совсем не возражает, когда рядом лежит кое-кто тепленький в роли обогревателя, и Иёджи абсолютно без угрызений совести обнимает Обсидиан, блуждая ладонями по ее спине. Королева находилась в слабой дреме, пожалуй, теперь холод не терзает ксеноморфа, она полностью расслабилась и начинает засыпать. Жаль, этот день подошел к концу и скоро наступит следующий полный дел, поэтому завтра Иёджи должен встать, как можно раньше, и приниматься за работу.


Первый раз яут не разозлился из-за того, что проспал, хоть такое бывало крайне редко. Однако он же просыпался ни свет, ни заря и собирался встать, тогда почему?.. Ответ нашелся быстро: королева обхватила руку воина, даже маленькими лапками, и прижалась к ней. Охотник мгновенно вспомнил, как невольно разомлел от этой картины, да и еще вкупе со светившейся от счастья самой Обсидиан, и решил похалявить. Аккуратно разжав объятия ксеноморфа и не потревожив королеву, захвативший запчасти яут покинул корабль. Ближайшие два дня Иёджи провел с головой в починке двигателей, причем находясь в немного лихорадочном и в кое-то мере противном состоянии от чувства, что скоро все подойдет к логическому завершению. Это время Семнадцатая была предоставлена сама себе. Потом и настал момент истины: охотник, наконец, закончил. Все работало.


И вот они оба стоят перед друг другом, словно на перепутье двух миров, хотя более точного сравнения было нельзя придумать. Каждый из них вернется туда, где ему и место. Только, похоже, королева слишком наивна для осознания такой простой вещи. Ксеноморф берет яута за руку и с присущей лишь ей легкостью и простотой тянет за собой. Яут даже не шелохнулся, она оборачивается и непонимающе смотрит на охотника. Взирая на удивленное лицо чужого, Иёджи медленно мотает головой.


- Нет, Обсидиан, я не могу остаться, ты же отлично знаешь,- Семнадцатая заметно поникла, в груди у охотника что-то сжалось, - Вот, пусть он будет у тебя.


Воин снял небольшой череп, висевший на груди отдельно от остальной связки, и завязал уже на шее королевы. Кайндэ внимательно осмотрела и обнюхала его. Это не совсем трофей, он почти ничего не стоит, а больше служит талисманом для Иёджи - первая добыча как никак. Обычно после посвящения или раньше от них избавляются и вешают нечто более подходящее, особенно на такое видное место. Однако яут всегда был уверен: именно этот амулет приносит ему удачу и охраняет его. Теперь он будет у Обсидиан напоминанием, в частности из-за надписи вызывающе гласившей: «Мое», и главное в качестве защитника. Пауза после подарка достаточно затянулась, они оба не знали, что сделать или сказать. Пока чужой неуверенно шагнула навстречу, видимо, желая прижаться к охотнику, но воин опередил ее, схватив королеву, притянув к себе и заключив в крепкие объятия. Неизвестно сколько прошло прежде чем яут и ксеноморф оторвались друг от друга и расстались. Все это время Иёджи тщательно скрывал бурю внутри за своей маской. Перед его глазами до сих пор силуэт постоянно оглядывающейся Семнадцатой, исчезающей в зарослях. Вроде, Иёджи страстно желал конца этой странной во всех смыслах истории – чувство ожидания сменилось непонятным для него чувством пустоты, что ли. Наверно, из-за сложившейся привычки, просыпаться рядом с Кайндэ, возиться с ней целыми днями, и, наконец, с ней же засыпать, ну и чинить посудину, в которой сейчас летит к своим. Ладно, скоро воин будет демонстрировать человеческие головы с прилегающими к ним вырванными позвоночниками на зависть другим охотникам, выслушивать недовольство Старших о повреждении звездолета и праздновать возвращение с товарищами и соратниками: вернется к должной жизни, короче. И уж точно не забудет принести жертву Богам, моля даровать ему силы и доблести в бою и прося, чтобы другие Кайндэ приняли Семнадцатую.


Эх, все-таки вопреки многому случившемуся Иёджи рад, что оказался тогда на той планете так же случайно, как и встретился с Обсидиан.

А может это судьба...

Повзаимствованно у furtails.ru

рассказ слишком велик даже одного эфира растерзание Гет Романтика Фантастика

Login NoCENS

Register

Forgot password

Donate


♥ 2
Send link to Twitter
Send to Facebook
Similar posts
Comments
Information

Members of Гости cannot leave comments.